Мы покинули Ангвар без каких-либо препятствий и отправились на север вдоль стены. Тим шел впереди, отыскивая путь в чуть разбавленной луной тьме с той же непринужденной легкостью, как и при свете дня. Птичка замыкал процессию, оглаживая рукоятки спрятанных за пазухой кинжалов, но несмотря на вооруженный эскорт, чувство сгущающейся опасности наотрез отказывалось меня покидать. Я брел неизвестно куда в компании едва знакомых людей, занятых не самым безобидным, скажем так, промыслом, и случись беда — все крики и мольбы разбились бы о высоченную каменную кладку. Трактирщик получил все, что хотел, а от колдуна всяко лучше избавиться, чтобы не попал в лапы врага, а то вдруг еще завербуют.
Но все обошлось. Мы миновали спящую деревеньку и добрались до берега Саммерен, заросшего камышом в человечий рост. В отличие от земного растения, стебли местного отличались пластмассовой упругостью — не сломаешь, не разогнешь, а клинковидные листья могли исполосовать до костей, если неосторожный путник на полном ходу врезался бы в шелестящую зеленую преграду.
Тим вынул из-за голенища кинжал длиной в локоть (и как только ходить не мешает) и принялся расчищать путь, ловким и очень быстрым движениями прирожденного убийцы срезая поросль без единого звука и колебания — издали и в яркий полдень сторонний наблюдатель не заметил бы, что кто-то идет через камыш. Мне показалось, путь занял минут тридцать, хотя двигались мы не слишком медленнее, чем обычно, и вот наконец впереди мелькнула пологая песчаная коса. А на ней — вытащенная на берег «обоюдоострая» ладья, подле которой кружком сидели плечистые фигуры, в полутьме похожие на громадных мохнатых пауков. Лунный свет блестел на белом мехе, придавая еще больше сходства с неведомыми чудовищами, и когда воины встали, мне захотелось на всех парах, наплевав на листья-бритвы, бросится наутек.
Эйны.
Дюжина вооруженных до зубов северян в кожаных нагрудниках и волчьих шапках: толстые надбровные дуги, блестящие темные глаза и размалеванные сурьмой безбородые лица. К счастью, никто из них не заорал и не начал швырять в меня дротики — скорее всего, эти ребята представляли иное племя, коих в изобилии водилось на Крайнем севере и вполне могло случиться так, что о существовании Танбад многие и вовсе не догадывались.
Черт знает, где Тим их раздобыл, но эта сторона вопроса меня ничуть не волновала, ведь более подходящих кандидатов для абордажа сложно и представить.
— Гор, — разведчик представил вожака ушкуйников — разумеется, самого здорового и свирепого, чью изрезанную шрамами одноглазую физиономию обрамляли черные как смоль волосы до плеч.
Я кивнул в ответ, не рискуя открывать рта, чтобы случайно сказанной глупостью не обрушить и без того шаткий союз. Однако давно уже подметил — чем упорней стараюсь игнорировать неприятности, тем с большим интересом неприятности липнут ко мне.
— Ты! — верзила принюхался как пес и ткнул в меня крючковатым татуированным пальцем с обломанным ногтем. — Шаман?
Уж чего-чего, а лжи и обмана эйны не выносили на дух, и коль уж великан каким-то образом почуял магию (ну не на запах же, в самом деле), то лучше и не пытаться юлить и отнекиваться — хуже будет.
— Шаман, — бросил я, подражая рубленным рычащим фразам собеседника.
Мало ли шаманов в этом мире? Кому какая вообще разница?
— Ветер бает, — гаркнули в ответ, — белый шаман убил Танбад. Это был ты?
Ну вот и приехали. Кто бы мог подумать, что весь Брилльский берег уже знает о моем (а точнее — о Лирином) поединке. И кто, любопытно, узнал о битве, если свидетелей не было и в принципе быть не могло? Неужто и впрямь ветер разнес по становищам печальную весть?
Стоящие по бокам шпионы вмиг почуяли неладное, занервничали, заозирались, но кинжалы доставать не спешили — и слава хаосу: проще и быстрее сделать себе харакири, чем лезть с такими зубочистками на ватагу матерых головорезов с топорами, копьями и тесаками.
— Паря, — уголком рта процедил кабатчик. — У нас проблемы?
Еще какие, но перед сворой бешеных псов лучше не дергаться и ни в коем случае не торопить события. Поэтому не стал отвечать прямо, а посчитал себя вправе уточнить суть предъявленных обвинений:
— С чего ты взял? — спросил, глядя бугаю в скошенную переносицу. — Я не единственный белый шаман в этом мире.