Чуда не случилось. Когда удача понадобилась больше чем когда бы то ни было, и благосклонность богов куда-то испарилась как по щелчку. Несмотря на все попытки, несмотря на хлещущую из носа кровь дыхание подруги слабело с каждой секундой.
И тут позади раздался стук — тихий, вкрадчивый, нарастающий. Я еще не видел источник звука, но уже чувствовал пропитавшую затхлый воздух угрозу, словно в спину уткнулись десятки мечей и копий. Обернувшись, заметил в кромешной тьме фигуру в балахоне, подсвеченную призрачным, похожим на северное сияние ореолом. Стучал резной посох с золотым навершием, а заплетенная в тугую косу седая борода с первого взгляда дала понять, кто передо мной.
Колбан.
Собственной персоной.
Старый ублюдок и садист, верный прихвостень самозванца на троне, палач и безжалостный убийца.
Поняв, что таиться во тьме больше не имеет смысла, чародей щелкнул узловатыми как у мумии пальцами, и золотой шар вспыхнул ярче стоваттной лампы, изгнав из трюма последние тени.
— Наигрался? — проскрипела стянутая капюшоном тьма. — И хватит. Не спорю, за твоими потугами любопытно наблюдать, но мой лорд устал терпеть твои выходки.
— Как ты?.. — невольно сорвалось с дрожащих губ.
— Как — что? — с усмешкой прошелестел сгущенный сумрак. — Оказался здесь? Нашел тебя? Раскусил твой план? — капюшон качнулся, исторгнув зловещий старческий хохот. — Легко. Ведь это я его придумал. Я развесил все крючки. Я насадил нужную наживку. Я забросил удочки в прикормленных местах. И вот рыбешка вытянута на берег — уставшая и готовая разреветься. Думал, ты тут ферзь? Нет, малыш, ты даже не пешка — ты клетка, по которой переставляют фигуры.
Наверное, это прозвучит излишне пафосно, но за что купил — за то и продаю: я медленно встал, презрев саднящую боль и головокружение, и взмахнул руками, словно стряхивая с них несуществующую воду. В ладонях вспыхнули тусклые, почти не заметные в золотом сиянии посоха огоньки — и все же достаточно горячие, чтобы подпалить трясущуюся от смеха бороду.
— Малыш… — без злобы, скорее с усталой жалостью произнес колдун. — Ну куда ты лезешь? Ну не заборет слепой щенок волка. Мой господин велел передать тебе последнее предложение — присоединись или погибни. Нам незачем сражаться, мы на одной стороне, служим одним богам и преследуем общую цель — мир и процветание.
Я сплюнул жгучий бурый сгусток и оскалил окровавленные зубы:
— Да что-то по тебе не скажешь.
Колбан расправил плечи и склонил посох в мою сторону:
— Значит, ответ — нет?
— Значит — пошел ты на хер, козел.
Сорвавшееся с кожи пламя слилось в ревущую струю огнемета. На миг показалось, что старика поглотил бушующий пожар, но вот напор ослаб и предо мной проступили очертания заключенной в сияющий пузырь фигуры. Защитный барьер гидравлическим прессом пополз на меня, поглощая огонь и, несмотря на все старания отвоевывающий сантиметр за сантиметром.
Я подался вперед, скрипя зубами и жмурясь до радужных пятен, но оттолкнуть натиск магического щита было столь же непросто, как и сдвинуть с места джип. Я подключил все возможные и невозможные резервы, но огонь из лазерного луча шаг за шагом превращался в колеблющийся на ветру нефтяной факел. Пришлось отступать, пока пятка не коснулась распластанного в грязи тела.
До сих пор не представляю, что на меня нашло в тот миг. Возможно, осознание скорой смерти, ведь дальше отступать было попросту некуда, и Колбан размазал бы нас о доски. Возможно, нашла выход неугасимая ярость, особенно сильная в момент бессильного унижения — когда стараешься, пытаешься, перепрыгиваешь через себя, а все равно не можешь ничего добиться. Так или иначе, пламя вспыхнуло расплавленным металлом, корпус корабля изошел черными дымящимися пятнами, воздух раскалился настолько, что стало невозможно дышать, а затем грянул взрыв, вышвырнувший меня в глубины беспамятства.
Часть III
Я, Хаос
Глава 12
Я медленно падал в непроглядную тьму, не в силах ни пошевелиться ни вдохнуть. Тьма окружала со всех сторон, стальным обручем сдавливала грудь, холодом жгла плоть. Не знаю, как долго длился спуск в бездну, время словно замерло, в ушах редко-редко стучал пульс, а с тела, казалось, содрали половину кожи и с каждым пройденным метром щипцами стягивали свежие лоскуты.
Где я? Что со мной? Я даже не знал, все ли конечности на месте, чувства смешались, перевернулись с ног на голову, и там, где по логике вещей должен был чувствовать пальцы — ощущал покалывание во лбу, а спина каким-то образом сместилась на дрожащие бедра. Магический взрыв мог обернуться чем угодно — возможно, меня вообще уже не существовало, остался только слепок сознания, тающий в вечном нигде.