Не обращая внимания на острые деревяшки и гвозди, кинулся к Лире и прижал к груди остывшее тельце, жесткое и неподатливое как фарфоровая кукла. Ни дыхания, ни биения сердца, ни малейшего признака жизни, и все мои попытки вернуть их золотистыми молниями ни к чему не привели. Быть может, я и впрямь всесилен наяву, но над смертью властвуют только боги, а я не числился ни в одном пантеоне.
— Видишь, — провел ладонью по бледной щеке и фиолетовой шишке над скулой. — Никакой я не Избранный. Избранный бы этого не допустил. — И с глупой детской надеждой шепнул, до последнего силясь вернуть в этот мир сбежавшие невесть куда чудеса: — Лира, очнись… Пожалуйста.
Ответом стал треск углей да гулкое урчание потревоженной реки. Левую щеку смочила теплая влага, правая же осталась суха. Я ощупал пальцем запекшуюся корку, зашипел от жгучей боли, словно на содранную кожу плеснули кипятка, и стиснул зубы. Сморщенные как курага веки прощупывались без труда, но под ними вместо упругой выпуклости зияла мягкая пустота. Я прижал к себе Лиру еще крепче, спрятал лицо в слипшихся пропахших тиной волосах и просидел так до рассвета, боясь пошевелиться и всецело ударившись в стадии принятия потери, успев за пару часов несколько раз пройти от отрицания до принятия, но так и не успокоив дребезг в душе, где на ржавой скрипучей перекладине качались Обида и Страх, поочередно перевешивая друг друга, то падая на дно сознания, то взмывая в самую ввысь.
Небо прояснилось и ветер выгнал на выпас косматые облака, расстелив себе над водой белую перину тумана в черных крапинках дымов. Я оторвал лоскут от растерзанного в клочья кителя и перевязал пустую саднящую глазницу — исцеление притупило боль, но не вернуло зрения, и чтобы окончательно не врасти в песок, встал и вскинул ладони.
Несмотря на ужасающие раны на теле и душе, дар отозвался мгновенно и в полную силу. Повинуясь моему замыслу, невидимая мощь собрала с берега уцелевшие бревна и сложила в ровный двухъярусный плот, а сверху набросала подушку из щепы, дощечек и канатов. Обрывок паруса принесло чуть ли не с противоположного берега, и прежде чем импровизированный саван коснулся пальцев, в нем не осталось ни капли влаги.
Я понятия не имел, как облачают в погребальный наряд, поэтому просто уложил Лиру на последнее ложе и укрыл грубой тканью так, словно это обычное одеяло, оставив открытым только избитое, но все равно самое прекрасное и дорогое сердцу лицо. Несмотря на законченные приготовления, спешить совершенно не хотелось, ведь в этот раз мы расставались окончательно и бесповоротно. Не будет больше ссор и прощений, мне никогда не познать ее тепла, не подшутить, не отпустить скабрезность и не получить за это выговор или подзатыльник. Да, наши отношения далеки от идеала и нас не связывало ничего, кроме выдуманной Лирой высшей цели, но я бы отдал все, лишь бы вернуть их, однако Костлявой не интересны мои силы.
— Ну, пока, — я поцеловал свои пальцы и коснулся подушечками холодных губ. — Не знаю, есть ли у вас тут рай или ад, и кто из богов заведует загробными делами, но… — потер зачесавшийся как от щепотки перца нос, — надеюсь, ты окажешься в лучшем из миров.
Взмах — и костер превратился в ревущий ракетным соплом смерч, за считанные мгновения уничтоживший и бревна и все, что на них лежало. И несмотря на сильный утренний ветер, нежно-кремовый дым устремился в небо ровным словно античная колонна столбом.
В Ангвар возвращаться не стал — город наверняка стоял на ушах, а Колбан велел усилить стражу и ни в коем случае не упустить мятежного чародея. Я брел вдоль берега, сутулясь и грея под мышками руки — ожоги удалось вылечить, но остались саднящие шрамы, а стигматы на ладонях наотрез отказывались затягиваться, как ни старался.
Снова один в чужом мире, увечный, оборванный и невыносимо уставший, потерявший глаз, подругу и надежду, но не утративший цели. Я знаю, куда лежит мой путь и не успокоюсь, пока не вплавлю тирана в трон, а колдуна не придушу его собственной бородой. Но в одиночку Герадион не взять даже мне, и волей неволей придется отсрочить месть для поисков союзников в ставке генерала Борбо — Брилле, однако я и близко не представлял, где находится этот город.