Лишь половине из всего отряда удалось удержаться в седле и совладать с животными, но, правда, всего на чуть-чуть, пока я не перевел дыхание и ударами ураганного ветра не развесил на кронах оставшуюся дюжину. Убедившись, что опасность миновала, подошел к странной повозке с видом побитого нищего — сутулясь, хромая и грея ладони под мышками. Из головного люка выглянула девушка средних лет с хищным взглядом тертого жизнью бродяги и в то же время с миловидным широким лицом, усыпанном веснушками и обрамленным каре огненно-рыжих волос.
Из центрального люка высунулась точная копия зеленоглазой красавицы, только стриженная под мальчика, а из третьего — кормового — показалась близняшка с конским хвостом. Вся троица носила кожаные жилеты с тонкими лепестками наплечников и тяжелые черные плащи. И все три не сговариваясь нацелили на меня взведенные арбалеты.
— Проваливай, — проворчала Каре низким гортанным голосом бой-бабы, еще больше контрастирующим с внешностью домашней милашки.
Я не стал поднимать руки, опасаясь, что рыжики расценят это как нападение, и со всем оставшимся спокойствием ответил:
— Не бойтесь, мы на одной стороне.
— А мы и не боимся, — с детской наивностью произнесла пацанка, и уж от кого-кого, а от нее я точно не ожидал нежного тона застенчивой анимешной девочки. — Просто не любим колдунов.
— От колдунов одни проблемы, — подобно опытной искусительнице проворковала Хвост. — А нам проблемы не нужны.
— У вас уже проблемы, — я одарил красавицу добродушной улыбкой, стараясь не думать о том, насколько жутко и отталкивающе теперь выглядит приподнятый рубцом уголок рта. — И вовсе не из-за меня. Я-то вас как раз спас.
— Пфф… — фыркнула Каре, судя по поведению и голосу — главная во всей шайке-лейке. — Да мы этих олухов как улиток давим по сто раз на день. Тоже мне спаситель.
Сестры охотно закивали.
— Поэтому уходи, — пролепетала пацанка.
— Послушайте, — я скрестил руки на груди и свысока оглядел всю троицу, хотя и стоял на полметра ниже. — Этим утром я похоронил очень близкого мне человека. В ее смерти виноваты эти твари, — обличительный перст указал на лежащих под деревьями мертвецов. — Поэтому я иду в Брилл, чтобы раз и навсегда покончить с главарем этих выродков. И я не буду настаивать и угрожать, хотя вы прекрасно видели, какие силы мне доступны. Просто прошу подбросить до города, а взамен обещаю охранять вас в дороге.
Тройняшки снова переглянулись и разом юркнули в салон. С минуту из щелей доносилось приглушенное шушуканье, затем все трое как по команде выглянули из люков.
— Ладно, — нехотя согласилась заправила. — Охрана нынче не помешает. Так и быть, подвезем, но с тремя условиями. Первое, — Каре оттопырила палец, — никакой волшбы без крайней нужды. Второе — нам плевать и на синих и на красных, поэтому не пытайся переманивать на свою сторону. И третье — даже не думай к нам приставать, пока мы сами того не пожелаем. Иначе мигом выпнем под зад ногой и не посмотрим, что ты какой-то там маг. Вопросы?
— Только один, — я нахмурился, загодя ожидая услышать ответ, который вряд ли понравится. — Сколько до Брилла?
Девушка сдула прядь со лба и коротко бросила:
— Четыре дня. Устроит?
Что же, могло быть и хуже. Гораздо хуже, особенно если учесть местные дороги и обширные незаселенные земли. Четыре дня — это, считай, одна нога здесь, а другая — там. Я ожидал услышать и четыре недели, и даже (хаос упаси) месяца, а так придется терпеть общество странных дамочек меньше недели.
— Устроит.
Каре впервые за все время разговора изобразила подобие улыбки:
— Тогда добро пожаловать на борт.
Из фургона донесся тихий скрежет, и в головной части приоткрылась окованная железом дверца в палец толщиной. За ней виднелась тесная комнатушка с плетеной лавочкой и свисающими из горизонтальной бойницы вожжами — это, стало быть, укрепленные козлы.
Из салона выпрыгнули путешественницы, стреляя в меня хмурыми взорами и поочередно представляясь. Томный Хвост звали Иланой, грубую Каре — Иридой, а застенчивую пацанку — Ильнарой. Все трое вооружились щипцами, ножиками и приступили к ремонту, вылущивая из дерева стрелы и срезая веревки с осей. Девчата не успели бы и к вечеру, пыхтя и переругиваясь, но капелька магии превратила путы и наконечники в пепел и бонусом чутка подрихтовала вмятины и пробоины.