За километр до цели стало ясно — захватывать город не придется, ведь он уже охвачен грабежами и расправами. Над крепостью все так же реял алый стяг, но даже с расстояния было заметно, что укрепление оставлено гарнизоном. Островок с замком — единственное место, где не полыхали пожары, не лилась кровь и в небо не чадили черные столбы. В двух других районах царило настоящее безумие — оставшись без железной руки коменданта и мечей стражи, голь громила и своих и перепуганных до смерти дворян.
Решетчатые ворота не устояли под натиском ревущей точно пламя толпы, и чернь серой лавиной хлынула на узкие мощеные улочки, оставляя за собой горы мусора и растерзанных трупов. Одуревшие от безнаказанности мародеры тащили все, что пролезало в дверные проемы: легкое уносили, а тяжелое вытаскивали наружу и сжигали вместе с забитыми батогами сэрами и изнасилованными леди. Награбленное по мосткам из связанных лодок переправляли в родную гавань на другом берегу, где более ленивая и нерасторопная босота убивала и насиловала вчерашних соседей, приятелей и собутыльников, а после пыталась сбагрить трофеи в давным-давно закрывшиеся лавчонки и кабаки.
Кабаки… Отправив ушкуйников заниматься совершенно несвойственным им делом — подавлять беспорядки, я поспешил в знакомый закоулок, сдувая в реку всех на пути, но «Удачный улов» оказался пуст и выглядел заброшенным со дня моего отъезда. Когда вернулся в квартал знати, северяне уже справились с поставленной задачей, пусть и не совсем так как хотелось — просто перебили всех, кто не успел разбежаться, и осадили особняк мэра — самое крепкое здание в Ангваре после крепости.
Оно даже выглядело как замок, только с облицованными белым мрамором стенами и двускатной черепичной крышей. Дверь — что от королевский сокровищницы, окна уже бойниц да еще и забраны крест-накрест стальными прутьями в палец толщиной. Но вольные речные разбойники кололи и не такие Орешки: уже свалили росший неподалеку и наверняка сакральный ясень (не станут же сливки общества сажать в элитном районе дешевку) и острили конец для тарана.
Осадное бревно, к счастью, не понадобилось — едва я взошел на крыльцо, как заскрежетал засов, и навстречу вышел Тим с изящной шпагой под мышкой. Позади стояла Бет в вечернем синем платье и с арбалетом на плече, за ней как дубы высились голые по пояс «жеребцы» с дубинками за поясами. Судя по несметному количеству ран, ссадин и синяков, бунт застал компашку за самым интересным, но герои-любовники проявили себя как всамделишные герои и не щадя животов увели охотливую даму перца подальше от взбеленившейся толпы. Что тут скажешь: век живи — век удивляйся.
Ну а за ними маячили неизвестные холеные физиономии в крайней степени растерянности — беда вынудила весь цвет городской аристократии собраться под одной крышей, а если выразиться иначе (и точнее) — загнала всех окрестных пауков в банку и захлопнула крышку.
— Паря! — выкрикнул Тим и полез одеваться. И судя по дребезгу в голосе и блеску в глазах, шпион не ерничал, а правда был рад меня видеть. Еще бы, ведь я гонец, принесший весть о помиловании прямиком на эшафот. — Чтоб тебя бесы драли! Еле узнал!
Девушка удостоила спасителя кивком, бугаи — настороженными взглядами.
— Тут полный ад! — продолжил сокрушаться хвостатый пройдоха. — Птичку убили…
— Не он первый, — прозвучало ответ, и от моего взгляда весельчак и балагур сник и поежился как от порыва морозного ветра, — не он последний. Скольких дворян удалось сберечь? Докладывай.
Трактирщик поморщился и поскреб грязную шею.
— Не пойму, ты теперь за генерала? И недели не прошло, а…
Пальцы с хрустом сжались в кулак, и дверь весом в пару центнеров сама собой захлопнулась с такой силой, что поперек крыльца вспучилась трещина, а с крыши посыпалась черепица.
— Ай, ай! — Тим козлом запрыгал на месте, боясь попасть под глиняный ливень, но и не рискую приближаться к тому, кто его вызвал. — Уймись, чародей!
— Да, за генерала, — дверь тихонько отворилась, а осколки скатились по окутавшему собеседника колдовскому щиту. — Отныне командует либо Борбо, либо я, и великана здесь, как видишь, нет.
Разведчик стряхнул с мятой рубашки кирпичную пыль, вытянулся по струнке и отсалютовал кулаком в грудь:
— В вашем распоряжении полторы сотни князей, графов и герцогов. Треть из них верна законному наследнику!
— Понял, — кивнул и жестом велел ушкуйникам взять площадь в широкое кольцо. — Те, кто за Борбо — шаг ко мне. Кто против — оставайтесь в доме.