- Тоже так думаю. Не зря ж их чужие воровали.
…
Прежде чем выдвинуться, решили надеть на Риту мой армейский броник. Во избежание. Дырка от пули в двери, как бы намекает на это.
- Ээхх… А у СуперК для меня така-ая силовая бронька лежала. – Пожаловалась мне на меня Ритка. Типа: забрать ей не дал. – Женский полицейский вариант. «Мягкая защита» называется.
Да и для меня наверное у ИскИна что-то нашлось бы, по любому. Но о своём решении поскорее оттуда свалить, ничуть не жалею. На фиг.
- Шлем с перчатками тоже здорово. – Утешаю как могу, и попадаю в точку – замша вспыхивает удовольствием.
- Этот комплект для нас просто бесценен! – Хвалится. – Он и тут работать может. Да везде! Я его сразу на себя переписала.
- Молодчинка! Он круче любой брони в сто раз. А броню купим, если потребуется.
- О! Спасибо! – Чуть ли на шею не бросается. Блин… похоже наш долг сюзеренам скоро увеличится.
…
Возвращаться к «пулемётчикам» не стали, посчитав дурной приметой, гы-гы. Ну и на Горьковскую-Петроградскую, тоже, решили не идти – там вот только что, кто-то пол клана съел. А мы слишком устали – Ритка вон, еле ноги волочит. Я-то хоть сколько-то поспал, а она бедняжка, глаз не смыкая в клановой оперативке трудилась, да договаривалась со всеми с кем надо.
Вышли из коридора и оказались в подземном ремонтно-жилом комплексе. Комнаты отдыха, кухня, кабинеты, склады.
- Майки… – Рита зашла в спальню, где в два ряда расположились кровати. Самые обычные, с допотопными панцирными сетками, застеленные людьми когда-то на них отдыхавшими, ещё до Затмения. – Майк, давай никуда не пойдём? Я с ног валюсь.
Тут пахнет пылью и старыми тряпками, но ничем кровавым. Опускается на ближайшую кровать:
- Гипросу напишу, что вернулись. Пусть выходит на «пулемётчиков» и договаривается о нейтралитете. А я хоть пару часов урву.
- Не вопрос, Рит, конечно. – Достаю из инвентаря наше чистое одеяло, отдаю ей. – Только закройся тут изнутри. Я схожу дообследую помещения. И двери наружные запру.
Оставив, завернувшуюся в одеяло замшу, возвращаюсь запирать коридор из которого пришли – защита это понятно никакая, но станут ломать, я услышу. Дальше иду, обхожу помещения, нахожу выход в ремонтную зону и тоже запираю. Остаётся ещё один длинный коридор, с множеством дверей – иду туда… Оп!!! Замираю.
На грани моей чувствительности радар показывает впереди странную картину. Несколько ментальных пятен химер, и одно человеческое… знакомое… совсем тусклое. Это скорее всего за самой последней дверью. Заменив «вал» на глок, навинчиваю на пистоль глушитель; уверенно подхожу к двери и тихо открыв, вхожу. Химеры 6-7 уровень, там находящиеся, мне не опасны будь я даже голый и без оружия и без навыков.
Ох ты ж ё… мама родная…
В дальнем, пустом конце комнаты, в свете работающего телевизора кажущего серый «снег», под неоклееной стеной, четыре «мужские» химеры, грубо дёргаясь, насилуют стоящую на четвереньках голую Киру.
Или не насилуют уже…
Химеры. Множество человеческих умов, объятых страстями и извращённым вожделением, некогда породили мыслеформы, напитав их силой своих эмоций и желаний… и ныне, после того как пала завеса, они вернулись к нам в образе химер, занимая освободившиеся, тела. Тела своих творцов. Но если раньше, до Затмения, химере требовалось соблазнять человека своей идеей, сделать одержимой собой, чтоб получить от него ответный поток непрекращающихся чувств – её пищи. То теперь, у химер появились тела…
Подходя ближе, замечаю новые подробности. Столы с гниющими объедками пищи и фруктов, вскрытыми упаковками подтухшего сала. Вода в бутылках… А то, что когда-то было румяной девочкой, теперь напоминает жертву концлагеря. Её полностью выдоили. Мышц на костях не осталось, рёбра как батарея, вздутия суставов торчат шарнирами. Волосы высохли и полностью обесцветились, осыпаясь. Она там даже стоять сама уже не может – две твари пользуют её с двух сторон, а две держат! И то, что раньше было Кирой, оно ещё живо… подрагивает, давится, когда ей слишком глубоко входит спереди. Но помогать тут уже явно поздно – я по радару, по интенсивности мозгового свечения, вижу, что это уже состояние овоща.
Негромко стучу дулом по столешнице. Клубок тел распадается, расскакивает в стороны, только Кира с деревянным стуком падает на пол. Химеры жмутся по стенам, расползаясь, явно желая обойти меня и сбежать. А я наблюдаю ужасное зрелище – обтянутый кожей скелет, натужно пытается встать. Она даже как-то умудряется это сделать… распрямляется, качнувшись назад и удержавшись высохшей рукой о стену. Запавшие, стеклянные глаза сумасшедшей, обращаются не меня… задерживаются, словно что-то пытаясь понять… и идут дальше, к столу с гниющими объедками. Существо хромает туда, и начинает неловко подбирать стухшую пищу и совать в беззубый рот. И, да, думаю зубы ей не выбивали – сами выпали, вместе с высохшими волосами, и она их наверное не заметив проглотила вместе с пищей, в которой они застревали. Хотя, это существо, уже вряд ли что-то способно замечать. Сглатывая и давясь тухлятиной. Сумасшедшая зашарила по столу бутылку с водой. Её живот, как у всех дистрофиков вздут этаким мячиком, и сейчас начал оттопыриваться от поступающей в него пищи. Дикость полная.