Дрон прибыл на место ровно в тот момент, когда синхронизация была завершена. Яхта выглядела еще более внушительно и шикарно, чем мне представлялось по схеме. Даже затонувшая, в таком плачевном состоянии – был сильно поврежден нос и правый борт, как-будто ее просто вскрыли консервным ножом – она производила неизгладимое впечатление. Внушительная – метров 60, она мирно покоилась на дне, словно никогда и не плавала по морской глади. Но, в отличие от действительно давно затонувших судов, эта яхта еще не успела обрасти водорослями и заиметь новых жильцов.
Я надеялся, что удастся сперва проскочить в нужную каюту, вскрыть сейф, а уже потом присоединиться к остальной команде. Но мои коллеги буквально преграждали мне дорогу – два дрона помогали устанавливать оборудование для судоподъемных работ, а еще двое прямо в трюме возились с пострадавшими при крушении музейными экспонатами. Или чем там напичкана эта яхта. В любом случае, незамеченным мимо не пройти, буду помогать и выжидать удобного момента.
Я проплыл мимо тех, кто проводил работы снаружи и направился сразу в трюм. Там расчищали путь к одной из кают, судя по схеме – к самой большой, носовой. Яхта при крушении накренилась именно на нос и вход в эту каюту оказался забаррикадирован всем, что было плохо приколочено, включая рояль. Мои коллеги понемногу разбирали завалы, бережно спасая все, что еще можно было спасти. Я присоединился к ним.
Один за другим мы аккуратно разбирали стулья, ковры, какие-то статуи и статуэтки. Когда наконец очередь дошла до рояля, было решено задействовать сразу два дрона. Сил аппаратам было не занимать, и одного вполне было бы достаточно. Но мы переживали, что при таком подходе не выдержит сам инструмент, который пережил затопление в относительной целостности – он имел все шансы обрести вторую жизнь после извлечения. По крайней мере, нам так казалось. Как раз в тот момент, когда я подготовил место, на которое мы установим и заново закрепим рояль, а мои коллеги принялись его поднимать, позади меня раздался шум, за которым прокатилась странная волна. Мои коллеги это тоже уловили, но были слишком заняты. Отреагировать решил я, тем более, местом действия, судя по всему, была нужная мне каюта. Я подал знак коллегам и поплыл в нужном направлении.
Дверь в каюту не сразу поддалась, но когда я таки вскрыл ее и заплыл внутрь, на первый взгляд я не обнаружил там ничего необычного. Я быстро активировал программу маскировки и стал осматриваться более внимательно. Луч моего прожектора осветил богато обставленную каюту, которая почти не пострадала при крушении – массивная резная мебель была накрепко приколочена и не сдвинулась с места. Но повсюду плавали тряпки, куски какого-то дерева и металла, и вода в каюте, казалось, бурлила. Я не сразу понял, отчего это, но когда продвинулся глубже в помещение, на том месте, где на схеме был отмечен шкаф с заветным сейфом, я обнаружил следы взрыва: сейф был вскрыт.
Больше инстинктивно, чем хорошо обдумав происходящее, я направился к иллюминатору: второй доступ в каюту мог быть только там, и я не ошибся: стекла в иллюминаторе не оказалось. Прожектор выхватил в ближайшем углу некое движение и присмотревшись, я разглядел там маленький, размером с кошку, сильно устаревший дрон с примитивными манипуляторами, один из которых крепко вцепился в крошечный чемоданчик. Тот самый чемоданчик, который попросил выловить мой клиент.
Модель дрона была хоть и очень старой, но высокоманевренной. Он запетлял, в надежде удрать, и я понял, что для моего массивного механизма поймать его – настоящий вызов. Быстро меняя траекторию, дрон стал продвигаться к иллюминатору – видимо, счел, что на выходе из каюты его может кто-то поджидать. Я не успевал толком отследить его передвижения даже взглядом, а о том, чтобы прицелиться или схватить мелкого засранца и речи быть не могло. Я судорожно соображал, что же предпринять, чтобы он не свалил с моей добычей, когда заметил дрейфующую внизу ярко-алую, переливающуюся тряпку. Я выловил ее и в последний момент перекрыл ею иллюминатор, поймав дрон словно сетью.