В прямом противостоянии у малыша не было никаких шансов. Я буквально раздавил его, вырвав чемодан вместе с его клешней. Я не боялся навредить живому человеку – сознанию его оператора. Дрон был, очевидно, на чем-то вроде радиоуправления. Это значит, его оператор с пультом находится не так далеко, а его мозги в полной безопасности. Я поразмыслил над тем, как поступить с водительским дроном и решил забрать его с собой. Я вырвал устройство геолокации и выбросил его в иллюминатор, а вот останки дрона и чемоданчик спрятал в свой грузовой карман.
Затем я вернулся к выходу и порадовался, что все происшествие не заняло больше 5 минут. Чем короче временной лаг, тем проще его скрыть, а при условии, что работал я сейчас не один, а в команде – это критически важный показатель. Я деактивировал программу маскировки и вплыл в каюту, словно бы впервые, осмотрелся, заново заметил взрыв в шкафу, подплыл к нему, все задокументировал и передал отчет. Затем я вернулся к коллегам и разбору завалов.
После того, как Алекс получил мой отчет и ознакомился с ним, пришла команда работать над завалом быстрее и с вещами уже не церемониться. Это было лишним, поскольку все ценное и в относительно хорошем состоянии мы уже извлекли и упаковали. Теперь же поднажали в скорости, и в считанные минуты оказались у входа в носовую каюту, к которой так усердно пробирались. Впечатление она произвела ровно такое же, как и прошлая: разве что была больше и богаче обставлена. И, как ни странно, в ней тоже обнаружился взорванный шкаф с сейфом. Мне даже стало жаль эту яхту – старушка не заслуживала такого варварского отношения.
После всех открытий нам было приказано в кратчайшие сроки завершить подготовку к судоподъемным работам и возвращаться на базу – на этот раз действительно заканчивать рабочую смену.
Глава 5
Я уже минут десять гипнотизировал застывшим взглядом черный чемоданчик, поднятый со дна Балтийского моря. Не в моих правилах было вмешиваться во внутренние дела заказчика и лезть туда, куда не положено. А черный, запароленный кейс всем своим видом как бы намекал на то, что его содержимое – не моего ума дело.
И все же мне не давал покоя странный ажиотаж вокруг этой ничем не примечательной коробочки. Моим коллегам, как я выяснил уже после окончания смены, тоже было поручено раздобыть именно ее. По их информации, кейс находился в носовой, главной каюте яхты, поэтому они пробирались именно туда. И именно поэтому нашу операцию свернули сразу же, как только обнаружили второй взорванный сейф – поняли, что ничего там не найдут. По всей видимости, мой клиент оказался осведомлен о точном местонахождении кейса значительно лучше. Как и странный допотопный дрон. Думаю, его останки помогут определить, кто им управлял, а, соответственно, кто именно взорвал сейфы. А, может, и потопил целую яхту? В любом случае, сомнений в том, что всю суету навели именно из-за содержимого этого кейса, у меня не было.
Когда я, после прощания с коллегами, спустился в офисном лифте во владения Оскара, я ожидал, что мне предстоит самый сложный этап задания – нужно было заболтать приемщика и усыпить его бдительность. Незаметно забрать отправленный дроном объект – задача не из простых. А мне нужно было забрать сразу два. Хорошо, Оскар сам позвал меня зайти после смены и рассказать, что к чему. Я выполнил эту просьбу, и, как сумел, расписал роскошное убранство яхты и то, как бережно мы обходились со всей этой красотой. Рассказ, судя по всему, Оскара абсолютно не впечатлил. Более того, он был удручен тем, что ему предстояло дожидаться окончания судоподъемных работ, на что он активно жаловался. Ни капли заинтересованности в том, чтобы самолично лицезреть богатства яхты, я в нем не увидел. Оно и понятно, Оскар был лет на семь моложе меня. Сидеть сверхурочно в пятницу вечером в офисном подземелье, пусть даже ради самой великолепной яхты – абсолютный кошмар для вчерашнего студента. Как раз, когда он отвлекся на очередное согласование деталей доставки, я улучил нужный момент, чтобы незаметно забрать кейс. Каждый из рабочих дронов, прибывая на станцию, отправлял содержимое своего отделения хранения в пункт приема, где его забирал Оскар. Или я, незаметно от Оскара, когда мне это было необходимо.
И вот мы здесь: чемоданчик покоится на столе в моей квартире, а я наворачиваю вокруг него круги, нервно перебирая в уме варианты того, что же может находиться внутри него. Надеюсь, это не какое-то оружие. Ну не стали бы тогда взрывать сейф, побоялись бы. Крипта в промышленных масштабах? Какая-то драгоценность? В последние два варианта верилось меньше всего. Такая большая конкуренция может быть только у чего действительно редкого, очень ограниченного. Деньги и драгоценности можно достать более простыми способами, не обязательно топить целую яхту. Может, это какая-то информация? Что в наш век может быть ценнее? А если это информация о сверх новом оружии? Я обманул компанию, на которую работаю почти десять лет, в пользу незнакомцев из даркнета. Если в кейсе что-то опасное, и я сейчас передам это не в те руки, смогу ли я с этим жить?