Я пришел работать в TechSeaGuard еще в университете. Иными словами совсем зеленый, наивный, полный надежд и планов профан. Думал, отработаю годик оператором подводных дронов, а там закончу учебу и продвинусь по карьерной лестнице до инженера. Смогу конструировать новые аппараты, создам наконец такой, который погрузится на любую глубину, она только и ждет своего первооткрывателя!
Но, как это часто бывает, мои максималистские мечты разбились о жесткие корпоративные интересы. А они далеки от научных. На рынке я оказался востребован исключительно как молодой, здоровый, физически выносливый оператор дронов, а не как начинающий инженер-конструктор.
Так я и остался оператором подводником. Зарплата достойная, работа тяжелая, но востребованная, досрочный выход на пенсию, какие-никакие перспективы карьерного роста до старшего смены. Казалось бы, живи да радуйся. И, может быть, я бы так и сделал.
Но однажды, еще на заре моей карьеры, мне довелось поработать в Северном Ледовитом океане. Его глубина почти пять с половиной тысяч метров. Максимальная возможность погружения самых передовых дронов – всего 2000. И эти недосягаемые тысячи метров, безграничный, неизученный океанский космос манили меня все глубже и глубже, словно и впрямь какие-то неведомые русалки зазывали погостить в их мир. В тот раз я был опасно близок к потере управления дроном, а в моей профессии это чревато проблемами с психикой, ведь контроль дрона осуществляется не механическими манипуляциями, а командами напрямую из мозга – нештатные ситуации опасно воздействуют на человеческое сознание.
Тогда я справился с собой, но твердо решил реализовать свой глубоководный проект Енисей 00-1 самостоятельно, раз уж он не оказался привлекательным и достойным инвестиций ни для одной из фирм. Для такой амбициозной цели зарплаты простого оператора недостаточно, и я решил выжать из ситуации максимум. Серега со своими темными схемами идеально пришелся к месту. Всю свою зарплату, все доходы от подработки и практически все свободное время я вкладывал в Сеню. Детали, оборудование, запчасти и инструменты – все это стоило целое состояние, но я не жалел средств и уверенно шел к своей цели много лет.
Кофе давно остыл, а я практически не мигая изучал чертежи и документацию того, что делало все мои труды напрасными. Самый большой эффект на меня произвела голографическая презентация. В ней демонстрировался объект, по форме напоминающий рыбу, как рисуют ее дети: перевернутая капля, правда без плавников и хвоста. Основная конструкция дрона была создана из необычного материала: сверхпрочного, но податливого стекла. При погружении оно становилось прозрачным и дрон просто растворялся в воде – если не знать, как выглядит конструкт, его едва можно было заметить, даже если он проплывет прямо перед твоим носом. На презентации это было особенно хорошо видно и просто поражало воображение. Обтекаемая форма демонстрировала высокую маневренность и скорость. При этом в конструкцию дрона были включены самые передовые сонары, камеры, локаторы и с десяток различных типов манипуляторов. Единственная странность прибора – он не был антропоморфным, но, судя по документации, в нем все же предполагался нейроинтерфейс – управление командами напрямую из мозга. Странным это было потому, что, согласно множеству исследований, человеческому мозгу гораздо удобнее и привычнее управлять теми механизмами, которые хотя бы отдаленно напоминают человеческое тело. Это правило безукоризненно соблюдалось, когда дело касалось робототехники. Все непохожее на человека, как правило, получало обычное дистанционное управление.
Мое нервное напряжение нарастало с каждым новым документом. Я ощущал мандраж во всем теле, и перед открытием очередного файла испытывал одновременно настоящий ужас вперемешку с отчаянием, но и колючее любопытство, ведь каждая новая деталь обесценивала мои труды над Енисеем – мне никогда не хватило бы ни средств, ни, наверное, даже ума, додуматься до такого совершенного и изящного решения многих проблемных задач, с которыми сталкивались ученые при разработке глубоководных дронов. Согласно документации, дрон был способен погружаться на любую глубину и использовался как для изучения океанического дна, так и для всевозможных работ на глубине. Как раз когда я пытался найти в обширных сводках описание всех возможностей дрона, а также основные цели, для которых он был разработан, в дверь позвонили.