Объединяло нас то, что к этому времени никто из нас так и не смог завязать серьезные отношения. А ведь двадцать восемь лет – серьезный, взрослый возврат. Мы похихикали и стукнулись бокалами, желая «найти того самого».
А вот продвижение в работе было более активным. После получения диплома, я окончательно осознала, что экономист – не мое и пошла на дизайнерские курсы, параллельно работая кассиром в супермаркете. Это был очень сложный период. Я не получила поддержки. Родители со мной год не разговаривали.
Вика же, обрела работу по знакомству, и за несколько лет получила повышение. В компании строгие правила к внешнему виду. Это ее очень злит. Но зарпата хорошая.
Работа – то такое, - махнула она рукой. – Я уже привыкла к отчетам и вечным поискам экономии. Зарплата тоже мне нравится, коллектив терпимый, но внешний вид… Так хочется вернуть свои розовые волосы, - она осушила бокал.
- Ну, сейчас заметно обратное направление, - пыталась подбодрить ее я. – Многие компании убирают дресс код. Так сказать, дают сотруднику вольность.
Она подлила мне еще вина. А я и не думала ее останавливать. Только и наблюдала как красная струйка заполняет мой бокал. Мне было так хорошо.
После увеличенной порции алкоголя разговоры стали более «глубокими», личными. Оказывается, у нее, все-таки были серьезные отношения, но совсем недавно история плохо закончилась и ей очень тяжело об этом говорить.
- Иногда судьба подкидывает такие повороты, что ты сдаешься, и руки опускаются. Ну понимаешь, несчастье за несчастьем. И как жить? – ее глаза смотрели на бокал. Вика вот-вот заплачет. Наступила пауза. Но она тут же взглянула на меня и легонько улыбнулась. Я улыбнулась в ответ. Ведь знаю, что она справится.
Я же в свою очередь рассказала про родителей. О том, что мы до сих пор не общаемся. Даже не отправляем поздравительные открытки в мессенджерах. Они до сих пор не могут простить, что зря ходила в универ и сменила специальность.
- Родители потратили очень много сил, чтобы заработать деньги на учебу. Папа работал на двух работах, мама тоже подрабатывала. И как я должна была сказать, что их усилия напрасны? Ведь только сейчас доченька поняла, что хочет заниматься совершенно другими вещами.
- Но ведь ты успешно работаешь, - возмутилась Виктория. – Что еще надо? Ты доказала, что справилась. Доказала, что твоя мечта тоже имеет право на реализацию.
Мы проболтали весь день. За окном стало темно. На улице зажглись фонари, а дождь уже давно закончился. Вино тоже. Попытка предотвращения простуды вылилась в душевный разговор на кухне.
Когда Вика провожала меня к такси, то я увидела звездное, безоблачное небо. Эх, хорошо. Мы обменялись телефонами, и я села в такси.
- Кстати, вещи можешь не возвращать. Они мне больше не нужны.
Я махнула своей пьяной головой и откинулась на сиденье.
Утро выдалось тяжелым, но терпимым. Не устояла перед крепленным вином. Все мои познания были бесполезными. Куриный супчик на завтрак был бы очень кстати. Хорошо, что сегодня воскресенье и не нужно собираться на работу.
Я посмотрела новости за завтраком и полила цветочки, а потом снова залезла в кровать. Немного подташнивало. Запивая печенье горячим кофе, я вспоминала вчерашний день. Вместо простуды я подхватила похмелье. Хорошо, что не серьезно.
Мы с Викой хорошо поговорили. Интимно как-то. Признаться, мне нужна была эта беседа. И тут я впала в ступор.
- Не может быть, - проговорила я в слух. Кусок печенья отвалился и упал под одеяло. Ночью, перед сном, я раскрошу его своей ягодицей. Убирая, буду злиться. Но это потом. А сейчас я полезла в телефон и написала Вике. Спросила, как у нее дела, как самочувствие и стала ждать. Мне никто не отвечал в течении часа, да и на второй – молчание.
Я снова и снова прокручивала диалоги в своей голове. Вика странно говорила о своей жизни, о том, что хочет опустить руки. И это тяжело расставание. Она его очень любила. Бедняжка. Но держалась она хорошо. А потом: «Вещи можешь не возвращать». Что это было? Господи, она решила покончить с жизнью? Так и есть или это полная чепуха? Нужно ли спрашивать такое? Должна ли я ей помочь? Господи, почему она не отвечает?
В гардеробе я схватила первую попавшуюся одежду. На глажку не было времени. Заплела волосы, схватила сумку, ключи и выбежала на автобус. Хорошо, что ехать без пересадок. Я посмотрела на часы – одиннадцать сорок. Может я уже опоздала? Меня начало мутить.
Вылетев с маршрутки я пробежала вдоль пенсионного фонда и повернула во дворы. В подъезд как раз заходили, когда я прокричала диким голосом: «Не закрывайте! Пожалуйста подождите!» Опешив, люди дали мне дорогу. Мигом, поднявшись на второй этаж я начала звонить в дверь. Ожидание длилось бесконечно.
«А вдруг я не успела? - звенело у меня в висках. – Вдруг это конец?»
Но дверь открылась, и я увидела удивленные глаза Вики.
- Все будет хорошо! Только не убивай себя! Не делай этого! – закричала я на вес подъезд. Люди, впустившие меня, как раз поднимались по лестнице. Их лица выражали полное недоумение. Вика же смущенно посмотрела на них.
- Ты чего? - вдруг сказала она. – С тобой все в порядке?
Я взяла ее за руку. Говорят, это поднимает доверие между говорящими, но она аккуратно ее забрала.
- Лучше зайди. Ты совсем запыхалась. Тебе нужно выпить воды.
- Вика, - стояла я уже в коридоре. – Я понимаю, что у тебя тяжёлый период, и хочется опустить руки. Но прошу, не надо делать этого. Жизнь – очень хорошая штука. И ты очень хорошая. И все будет хорошо.
Она, потрясенная, стояла в дверном проеме кухни и молчала. В руках у нее был стакан с водой. Вика посмотрела на меня, а потом на стакан с водой.
- Тут надо что-то по крепче, - и вернулась на кухню. Я продолжала стоять в коридоре, даже не подумав разуться.
- На, выпей, - сказала она, подавая мне бокал с вином. – Оно сухое. Все в порядке.
- Но Вика…
- Лен, все хорошо. Я не собираюсь причинять себе вред. Все немного проще. Я просто переезжаю в другой город.
- Переезжаешь? – волна неловкости и стыда покрыла меня с головой. Я надпила с бокала, чтобы прикрыть краснеющее лицо. На самом дела мне просто хотелось воды.
- Да, я просто переезжаю. – Наступила пауза, и Вика продолжила. – Да, испытания мне выпали – по самое не балуй, но я буду стараться их преодолеть. Только не в этом городе. Я поняла: не хочу здесь жить. И хорошо, что поняла. – она отпила глоток со своего бокала.
- И когда ты уезжаешь?
- Поезд завтра утром. Почти все вещи собрала. Нужно отнести на почту на отправку.
- Подожди, - вспомнила я. – А почему ты сказала, что вещи не надо отдавать? Они же хорошие.
- Хорошие, - подтвердила Вика. – Но это волокита. Просить, что бы ты их вернула именно сегодня, потом еще и ждать тебя, рассказывать про отъезд. Да и места в чемодане для них уже нет. Я сегодня и так весь день буду занята. Понимаешь?
- Понимаю. – тихо произнесла я. – Ну, тогда извини. По дурацки вышло.
- Совсем не по дурацки. Ты беспокоилась обо мне. Это приятно. Иногда от близких людей такого не дождёшься. Так что не надо думать, что что-то не так. Конечно, перед соседями неловко. Но уже какая разница
Я допила вино и поставила бокал на тумбу.
- Тогда желаю приятной поездки и прекрасных впечатлений. – только и смогла выдавить с себя я. - Очень надеюсь, что у тебя все будет хорошо.
- Спасибо. – Мы обнялись, и я вышла с квартиры.
Такой дурочкой я еще никогда себя не чувствовала. Влезла в чужую жизнь, когда не просили. Интересное ощущение. Выйдя из подъезда я прищурилась от яркого солнца. Лужа, которую я не смогла перепрыгнуть подсохла и стала намного меньше. Я ее просто обошла.
- Лен! - услышала я крик из дома, и обернулась. Вика выглядывала с балкона. – Подожди! – и тут же исчезла. Через минуту она показалась в дверях подъезда с пакетом.
- Вот, - несколько бутылок вина зазвенели. – Это хорошее. Не сильно дорогое, но хорошее. Наслаждайся.
- Вика, ты чего? Не стоило.
- Я их коллекционирую. Знаю, как выбрать качественное. Можно ли назвать это талантом? – она улыбнулась. - Я не все могу забрать с собой. Кое что уже раздала друзьям.
Я улыбнулась в ответ.
- Спасибо за подарок.
- Только держи в темноте, или быстро выпивай, - и Вика убежала в подъезд.