– По вашему получается, что у нас народ весь хороший, а вот руководство тупое и никчемное?
– Не совсем так…
– Вас послушать, так вы такие непогрешимые супермены во всем. – Я обратился к напряженно курящему Лехе. – Ты ведь тоже не бог весть какой рекламщик. Нет, у тебя бывают озарения, но в последнее время мне на тебя часто жалуются наши общие знакомые. Ты совершенно расслабился и не можешь работать. Что с тобой?
– Налей водки, – попросил он.
Я разлил остатки из графина и тоже закурил. Вообще я никогда не курил по-настоящему, только когда много выпиваю, случается, смолю. Сквозь сизые облака дыма я рассматривал Леху и ждал, что он скажет. Лёха раздавил в пепельнице окурок и поднялся к холодильнику. Покопавшись в нем, он констатировал, что клюквенную мы уже всю выпили. Закрыв холодильник, Лёха начал ревизовать самый левый навесной шкафчик кухонного гарнитура, где, сколько я помнил, находился бар, состоящий из нескольких бутылок вина, водки, коньяка и Мартини, который очень любит Женя. Он достал початую бутылку “Столичной”, разлил по рюмкам и, не дожидаясь нас, выпил залпом, как лекарство.
– Женя мне изменяет, – сказал он, ни на кого не глядя.
Получилось у него это сдавленно, на выдохе, возможно из-за водки, как будто кто-то сбил его с ног, нажал коленом на грудную клетку, и он выдавил эту фразу из себя с остатками драгоценного воздуха. Я видел его таким первый раз в жизни. Он вдруг как бы обмяк и расплылся.
– И кто он? Ты его знаешь?
– И ты его знаешь, – утвердительно сказал Леха и кивнул на Василия Иваныча.
Я посмотрел на Василия Иваныча, пока еще ничего не понимая. Леха тем временем налил себе еще и, выпив, снова закурил.
– Василий Иваныч, объясни, пожалуйста, что он имеет в виду.
– Он имеет в виду, что я и Женя – любовники, только и всего. Мы уже несколько месяцев встречаемся, но Леха узнал вот только что. Женя ему вчера сказала.
– Наш пострел везде поспел, – зло глядя в зашторенное окно, процедил Леха. – И философией заниматься успевает и чужих жен пое…вать. Просто гений какой-то у нас тут под боком образовался. Может, ты дедушка Ленин, и еще революцию нам тут устроишь?
– Понятно, Леха, что тебе сейчас плохо, но оскорбления в мой адрес зачем? – Василий Иваныч выскреб из куска батона мякиш и раскатывал его в ладонях, внимательно смотря на свои руки.
– Заткнись! Я тебя своим другом считал! – Леха резко встал, я дернулся к Василию Иванычу, чтобы остановить их, если они вздумают драться, но остановился. Леха прошел к двери, постоял там, а затем начал ходить взад и вперед по кухне, отмеряя шагами свои скачущие мысли. – Ты украл у меня Женю. Как вор, прокрался в мой дом и украл её. Я убью тебя! – Лёха стоял в дверях и смотрел на Василия Иваныча с ненавистью. Казалось, он хотел испепелить его взглядом на месте.
– Ты не сможешь этого сделать, – Василий Иваныч спокойно смотрел на него снизу вверх. – Ты всегда был слабым. Твоей воли хватило только на то, чтобы увести у меня Женю.
– Так ты мне в отместку это сделал? – Лёха зло усмехнулся.
– Нет, это не из мести. Ты тут совершенно не причём. Извини. Просто я всегда любил её, а она тебя. Я никогда не предпринимал попыток сблизиться с ней снова. Все получилось по её воле. Она устала так жить, понимаешь? Дети уже скоро вырастут, и она останется одна. Жене нужна любовь, и я ей её дам.
– Твоя любовь не сделает её счастливой, она любит только меня. – Леха произнёс это с нескрываемым чувством собственного превосходства.
– Кто знает? Пока мы знаем точно, что любовь к тебе не сделала её счастливой, а по поводу всего остального… Поживем – увидим. – Все также спокойно ответил Василий Иваныч.
– Ты разрушил мою жизнь, сука, – начиная опять заводиться, прохрипел Лёха. – У меня ничего не осталось, один друг выбросил меня с работы, другой – украл жену. Я больше не хочу вас видеть, валите от сюда, козлы.
– Леха, – меня передернуло. Я боролся с сильным желанием ударить его в лицо. – Я сейчас уйду, но хочу сказать, что ничуть не сожалею о том, что, да, вынудил тебя уволиться из моего холдинга…
– Боже! Ты говоришь “из моего холдинга”? – Саня, ты правда даун. Этот холдинг такой же твой, как и мой. Посмотри, кто ты там. Тебе позволительно отщипывать откатами себе в карман немного сверх зарплаты и все! – Леха пьяно засмеялся, уперев одну руку в бок, а другой оперевшись о косяк. – Ты никто и звать тебя никак. Василий Иваныч, – Леха посмотрел на него как на насекомое, – Ты жалкое подобие умного человека. Жалкий книжный червь, не способный произвести ни грамма собственной мысли. Вы противны мне, я хочу, чтобы вы сейчас же свалили отсюда. – Он истерично махнул рукой на выход.