– Капитан, блин, Очевидность, – процедил сквозь зубы Леха.
– Включая моря и океаны, – закончил я, не обращая внимания на Лехино раздражение. – Ладно, хрен-то с их притязаниями на мировое господство. Мне другое интересно: сейчас ценность земли падает, производительность труда увеличивается многократно, в производстве за единицу времени делают больше, задействуя меньшую площадь земли и количество труда, преимущество Америки нивелируется, и, по-моему, скоро Европа и Япония догонят и перегонят ее по экономическому развитию. Так?
– Саня, ценность земли падает в парадигме интенсификации массового производства, здесь ты прав, но нарождается другая экономика, где ценность творческого потенциала индивидуума станет основой. Устройство жизненного пространства будет подчинено задаче полнейшего раскрытия творческого потенциала человека и будет носить в основном рекреационную функцию, поэтому земли потребуется много, очень много.
– Значит ценность капитала, как одного из трех факторов производства, будет падать?
– Уверен, что нет. Просто капитал станет обобществленным. Индивидуальное владение капиталом сделается ненужным. Дело в том, что системы коммуникации, видимо, будут развиваться дальше в сторону облачных технологий и вообще черт знает еще чего, а это строительство огромных дата-центров, сетей. Прогресс – это научные исследования, которые всегда требуют колоссальных затрат.
– Это коммунизм какой-то и “еще черт знает чего”, – подсказал Леха.
– Да, а для этого нужны огромные вложения, и много-много энергии, – закончил Василий Иваныч. Он в пылу своей речи даже не заметил очередной едкой Лехиной ремарки. – Чем, по-вашему, отличаются Иван Бунин от Ивана Петровича с завода "Пролетарий"?
– Думаю, что почти многим, – мрачно пошутил Леха.
– Почти правильно. Степенью свободы. – Опять, как будто не заметив иронии, согласился Василий Иваныч. – Экономика капитализма плавно и неумолимо движется к экономике индивидуальной автаркии. Согласно классикам марксизма-ленинизма наличие права собственности на средства производства – главный атрибут класса буржуазии. Отсутствие такого права – признак пролетария, иначе, угнетаемого класса. В Средневековье примитивные средства производства позволяли ремесленникам относительно свободно перемещаться вслед за меняющимися рынками сбыта, не теряя ни в производительности, ни в качестве. Что надо было гончару, кузнецу или кожемяке для того, чтобы начать работать на новом месте? Сущие пустяки: сырьевая база и рынок сбыта, ничего более. При том развитии техники и технологии необходимости в значительном капитале для производства не было. Все изменила техническая революция: массовое производство потребовало не только огромных капвложений в средства производства, но и в другие, так называемые производительные силы. Организация такого производства предполагает наличие значительного оборотного капитала и, главное, наличие пролетариев, которые будут своим опытом и навыками обеспечивать производственный процесс. При усложнении технологии зависимость капиталистов от пролетариев увеличивалась. Но и пролетарии становились все более зависимыми от своих работодателей, поскольку разделение труда порождало все большее сужение специализации, тем самым ограничивая поле применимости такого специалиста. Желание поменять свою профессию натыкалось на огромную проблему в виде значительного количества времени для получения новых знаний, опыта и навыков. Условный Иван Петрович с завода “Пролетарий” уйти никуда не мог, да и не хотел. Государство ли, капиталист ли, то есть владельцы этого завода были заинтересованы в его честном, ежедневном, нормированном труде. Какую ценность как профессионал представлял Иван Петрович вне стен завода “Пролетарий”? Почти никакой. Рынок сбыта его труда жестко привязан к конкретному средству производства.
А что, например, значил Иван Бунин вне Москвы, границ России? Утратили или нет свою профессиональную ценность Шагал, Набоков, поменяв место проживания? Что им было необходимо для того, чтобы работать? Бумага, холст, ручка, кисточка и краски. Все. Никаких станков, цехов, заводов. Это все их средства производства? Да. Значит ли, что они были более свободными, чем Иван Петрович? Да. Получается, что степень свободы зависит в том числе и от рода занятий человека. Но не всем повезло в жизни иметь такой талант, который бы обеспечил широкий спрос на результаты его труда, да еще не требовал бы наличия дорогих средств труда.