–- Не знаю почему, просто в голову пришло: помнишь -- я мастером на фирме работал? – Игорь зажег зажигалку, поднес ее к бутылке, чтобы посмотреть, сколько еще осталось и, удовлетворенно кивнув, налил еще рюмку. -- Была у нас девушка одна -- Лена, диспетчер. Пашка, ты не представляешь, какой это замечательный человек: добрая, отзывчивая, всегда помочь была готова. А как-то прихожу после отпуска, а ее нет -- уволилась, говорят. Как, почему -- толку так и не добился, ну да и ладно. С тех пор уже много времени прошло, а на днях случайно встретил ее. Поговорили, повспоминали прошлое, так она мне и рассказала, почему уволилась.
Игорь соорудил себе нехитрый бутерброд из того, что на столе было, да налил еще рюмку, но не выпил, а так на столе и оставил.
–- Работал с нами тогда парнишка один -- грузчик -- они с Леной в соседних домах жили. Так они вместе домой ехали часто – он ее ждал после работы, ну и вместе шли на остановку. Казалось бы -- что здесь такого? Но это для нас с тобой, например, обычная ситуация, а наши женщины из бухгалтерии решили все иначе. Кто-то их увидел вместе -- и тут началось: "Игорь, -- она мне говорит. -- Мне не давали прохода: а что у тебя с ним, а муж знает, а как долго вы вместе? И причем обсуждают это при всех. На меня накинулись, как стая голодных собак. Ты не представляешь, что мне пришлось выслушать... "
Игорь опустошил рюмку и продолжил:
–- Понимаешь, Паша, люди просто вместе домой ехали, а какие-то клуши, не найдя больше, о чем поговорить, чуть им жизнь не сломали. Одна добродетельница, мать ее, так вообще учудила -- встретила Ленкиного мужа и прямым текстом посоветовала следить за своей женой. И такое сплошь и рядом: никто не хочет разбираться, что на самом деле произошло, гораздо удобнее придумать свою собственную версию и придерживаться ее -- так ведь намного интереснее. А то, что это судьбы других людей ломает, так это же никому не важно, зато будет о чем в другой раз поговорить.
Он снова встал и подошел к окну. Все то, что терзало долгое время, наконец нашло способ выбраться наружу. Игорь все говорил и говорил, опасаясь лишь, что брату это надоест и он уйдет.
–- А может это не люди -- может, это я такой... требовательный, что ли, правильный..., -- Игорь повернулся лицом к собеседнику. -- Возомнил себе невесть чего, да и требую этого от других. Но я не могу по-другому, понимаешь, не могу! Но придется, по ходу -- ты же сам видишь, что никому ничего, кроме самих же себя, не интересно, ни тебя никто не поддержит, ни твоя поддержка никому не нужна. А иногда, ты не представляешь, как хочется выговориться, но... Страшно стало, знаешь, людям открываться – никогда не знаешь, как твоя открытость и доверчивость против тебя обернутся.
Игорь достал из пачки еще одну сигарету, прикурил и снова налил целую рюмку. Выпив, он молча докурил, снова налил, выпил, опять закурил.
–- А помнишь, как мы раньше с тобой сидели? Сколько выпито было, сколько всего сказано… Ты же всегда был единственным человеком, кому я довериться мог, не опасаясь за сказанное. Эх, Пашка… Как же так случилось? Почему не уберег себя?
Свет от молнии снова озарил кухню, осветив стол, Игоря, стоящего у окна с сигаретой, стул в дальнем углу, полную рюмку водки на нем и… фотографию парня, с черной ленточкой по диагонали. Глаза уже привыкли к темноте; Игорь подошел к календарю и оторвал листок со вчерашней датой – днем, когда ровно десять лет назад не стало его двоюродного брата -- человека, всегда бывшего для него опорой, поддержкой, того, к кому всегда можно было обратиться за помощью, того, кто так нелепо погиб от удара ножом… В спину…
Конец