— Если он еще будет приставать, я ему повыдергиваю ноги… И на суде скажу, что так и раньше было.
Ольга рассмеялась: оказывается, Сергей ревнует!
— И часто вы это делаете?
— Что это?
— Дергаете другим ноги?
— А-а! Собираюсь в первый раз. Чтоб не пялил на вас глаза больше. — Сергей притянул Ольгу к себе, она не сопротивлялась. — Тут я готов на все!
Неожиданно перед ними возникла Таисья Матвеевна с двумя такими же пожилыми и полнотелыми дамами. Откуда они взялись, Ольга не заметила, торопливо отодвинулась от Сергея, но было уже поздно: Таисья Матвеевна увидела ее, шедшую под руку с мужчиной, и смерила таким презрительным взглядом, словно облила кипятком.
— Чего это вы напугались старух? — усмехнулся Сергей, когда Таисья Матвеевна прошествовала мимо. — Привыкать надо… Или боитесь, что пожалуются мужу?
— А вы не боитесь, что пожалуются вашей жене? — осмелела Ольга: вот момент, узнать, женат ли Сергей. — Или вы человек холостой?
— Мы тут все холостые, — уклончиво ответил Сергей.
— А все же? — настаивала Ольга.
— Какое это имеет значение: женат, не женат, — с раздражением проговорил Сергей. — Я ведь не спрашиваю, замужем вы или нет… Важно, что я вас люблю. Поняли? Люблю! Вас!.. И если я вам не безразличен, — он снова взял Ольгу под руку, — давайте забудем о своих анкетных данных.
Ольгу покоробило от его слов, — не по душе ей был такой ответ, она ждала другого, а тут какая-то неясность, скрытность. Разве может так быть между любящими друг друга?
Пока она думала, разбиралась в своих чувствах, Сергей свернул туда, где редкие лампочки манили в тишину, под покров высоких деревьев.
— Куда это мы? — спросила тревожно Ольга, вглядываясь в пустынную аллею, уходящую в темноту.
— Чтобы не встречаться больше с этими тетками. Вижу, они напугали вас… Побудем вдвоем. Как говорится, в стороне от шума городского.
Он обнял Ольгу за плечи, и они пошли туда, где деревья смыкались вершинами, гася просвет аллеи, и только хрустящий гравий под ногами напоминал, идут по парку. Огни остались позади, лишь звезды да далекая музыка, доносившаяся с «пятачка», да неподвижные, темные кусты, стоявшие по бокам тропы, сопровождали их, создавали интимность, успокоение. И Ольга шла подле молчавшего Сергея, увлекавшего ее все дальше и дальше в темноту, прислушиваясь к себе, к тому, что творилось в душе, — там жила какая-то раздвоенность, неуверенность, но пробивалась сквозь них наружу сладкая надежда, что все будет хорошо.
Тьма скрыла их, растворила в себе, и одна тишина осталась на тропе, да еще звезды на небе, чуть просвечивающие через густые кроны дубов…
И вдруг тишину разорвали голоса — громкие, нетерпеливые, — они неслись оттуда, где скрылись Ольга с Сергеем. И тут же на тропе показалась Ольга: она шла, почти бежала, а за ней, чуть сбоку, так же торопливо шагал Сергей.
— Подожди!.. Постой! — просил Сергей. — Ну куда ты бежишь, чего напугалась?.. Ты что, девушка? Мужчин не видела?
Сергей пытался схватить ее за руку, удержать, но она вырывалась, отмахивалась от него и шла, не останавливаясь.
— Послушай, Оля… Ольга Николаевна! Разве не видишь, как я измучен? Неделю ухаживаю, тебе мало? Неужели не жаль меня?
Ольга шла, пыталась уйти, не слушать, что он говорил. Сердце разрывалось от обиды, в груди копились рыдания, душили ее, но она сдерживала себя и наконец, не выдержав, побежала на свет, туда, где ходили люди.
Два дня Ольга, как затворница, сидела в комнате, выходила только в столовую да в лечебницу, и, сходив, возвращалась, забиралась на постель, поджимала ноги, прикрыв их одеялом, и читала «Альтиста Данилова». Читала и ничего не понимала, в голове стоял сумбур из мыслей и желаний: хотелось не то плакать, не то куда-то бежать, и совсем не хотелось кого-либо видеть и слышать, — все надоело: и беспечные отдыхающие, и настырные врачи, даже эта спокойная, гнетущая обстановка комнаты — ее последнее убежище.
Она не могла без содрогания вспоминать конец их отношений с Сергеем, угнетала легкомысленность, с которой она доверилась ему. Виновата во всем эта женская слабость: достаточно было мужчине поманить, что-то пообещать, и она уже раскисла. И это больше всего терзало ее: выходит, как легко можно быть обманутой, гоняясь за призрачным счастьем…
В столовую она приходила позже всех и, наскоро поев, торопилась уйти, чтобы не встречаться с Сергеем…
А за столом произошли изменения: Таисья Матвеевна перешла в диетический зал, — допекла-таки ее Людмила!