Работы утром обычно нет, так что я сел за свой стол и тут же набрал номер.
– Вас приветствует управляющая компания «Мой дом», – выдал роботизированный женский голос. – В целях повышения качества обслуживания разговор может быть записан.
И дальше пошла отвратительная, бьющая по мозгам, как моргенштерн, музыка. Высокие ноты чего-то, смутно напоминающего металлофон, заставили мою голову сжаться и немного заболеть. Я слушал эту музыкальную пытку около пяти минут, после чего тот же роботизированный женский голос произнес: «Абонент не отвечает. Попробуйте позвонить позже». И звонок сбросился. «Да что ж это за издевательство такое?!» – подумал я и решил перезвонить еще раз после обеда.
***
Анжелика… Это не сон был? Я вправду ее вчера видел? Она похорошела только. Надо было с ней поговорить. Черт! Как же я ненавижу свою эту нерешительность. А звонить сейчас страшно. Что, если она не хочет со мной разговаривать? Хотя, нет. Что это я? Выглядела она весьма дружелюбно и даже улыбалась… Но сейчас звонить все равно не буду. Разгар рабочего дня же. Надо переключиться. Вечером над этим подумаю, а теперь надо с подъездным безобразием разобраться.
– Ты кушать идешь? – крикнула Света из-за своего стола.
Этим криком она моментально заставила меня забыть, о чем я там только что думал и переключить мыслительный процесс на: «А что, уже обед?»
Мы поднялись в столовую, сели с ребятами из кредитного. Они и Света очень много болтали сегодня. Я даже в конце подумал: «А когда они успели все съесть, если только и делали, что говорили?» Тогда же, за обедом, всем разом пришли сообщения о зарплате. Ну, наконец-то! Где ж она была, когда я так в ней вчера и позавчера нуждался?
Пришло, разумеется, мало. Даже очень мало. Наверно, меня все же депремировали за тот отчет. Но разбираться и злиться на это у меня не было ни сил, ни единиц внимания. Поэтому я молчал. Молчал и думал про управляйку, про Анжелику и про те четыре неизвестных звонка. А что, если это звонила Алиса?..
Как только я вернулся за рабочий стол и уже собирался повторно набрать номер управляющей компании, мой телефон зазвонил сам. Это бы Санек.
– Привет!
– Андрюх, привет. Слушай, выручай. – Он говорил немного рассеянно и тихо.
– Что случилось?
– По телефону о таком не поболтаешь... – промямлил он.
– Что-то серьезное?
Я весь напрягся. Чтоб Санек вот так звонил средь бела дня и просил помощи, это за годы нашей дружбы впервые. Обычно он очень легко относился к проблемам. И был неисправимым оптимистом. На каждую сложную ситуацию ответ у него был один: «Щас разрулим». И разруливал. А потом с улыбкой мне рассказывал про такие вещи, от которых сам я в панику бы впал.
Однажды они потеряли ребенка. Ребенка, черт возьми! Так он тогда и то спокойней был. Звонит, про дела мои узнает, а потом как выдаст, мол, не знаю ли я случайно кого из полиции. И выяснилось, что старший их парнишка из садика выгулял в неизвестном направлении и не вернулся. Потом они его нашли. Вернее, он сам нашелся. Приплелся к садику под вечер. Но спокойное поведение Санька меня тогда до глубины души поразило.
Пару раз у них в отпусках какие-то катастрофы происходили. Отдыхали в каком-то месте тропическом, а там землетрясение случилось. Сильное довольно, как потом передавали. Он тогда из отпуска приехал и говорил только о том, как смешно от подземных толчков тряслась местная церковь. Что у нее маленькие купола, как шарики качались вверху.
Санек меня этим всегда поражал. И за столько лет я все еще не перестал удивляться его спокойствию и пофигизму. Но тут удивление было совсем другого рода. Тут он чуть не задыхался. Говорил с большой грустью в голосе и тихо. Почему тихо-то? Разгар рабочего же дня.
– Напиться нам надо, брат. Срочно и сильно напиться.
– Сань, ты меня пугаешь.
– Доживу я до вечера, не парься. Ты до скольки там сегодня работаешь?
– До семи...
– Значит в семь тридцать приезжай, – перебил он.
– К тебе?
– Ага, щас! К бару.
– Саш, какому бару?
– Любому. Да хоть этот, как его?.. с грехом что-то...