– Закуска есть. Под водку, под пиво...
– А что-то поплотнее?
– Нет, брат. У нас и кухни-то как таковой нет. Сюда можно свою еду заказать. Суши или пиццу, например.
– Да брось ты, Андрюх, – вмешался Саня. – Давайте нам эту вашу закуску к пиву, – обратился он к бармену, – и кружку... Тебе какое?
– Темное бархатное, – ответил я.
– Разливное? – уточнил бармен.
– Да любое.
– И побыстрее, – добавил Санек. – Сначала выпьем, а то меня сейчас опять похмелье накроет, надо срочно дозаправиться.
– Ты че, с утра пьешь что ли? – опешил я.
– Если бы... Со вчера, Андрюх. Такая у меня история... Ужас.
– Сильная, похоже... Так пить... Давно я тебя таким не видел. Ты же у нас теперь приличный семьянин.
– Ой, не сыпь соль на рану...
– Как там твои мелкие?
– Мелкие-то хорошо. В садик еще ходят. Ничего особенного.
– Ну, живы, здоровы и ладно.
– Ага.
Пока я разглядывал уставшее Санино лицо и немного повертел головой по сторонам, оценивая публику бара, передо мной уже появилась большая прозрачная кружка пива, с которой сочно стекали холодные капли. Народ тихонько прибывал, но на танцполе пока никого не было. В зале же ни одной красивой девушки мною замечено не было.
– За встречу, для начала? – сказал Санек, поднимая свой немного початый стакан.
– За встречу.
Мы чокнулись, сделали по глотку. Я прочувствовал, как холодное пиво спускается по горлу к желудку. Это немного приободрило. Первый глоток всегда самый приятный.
– Сам как поживаешь? – скорее из вежливости спросил Санек. Он вряд ли думал, что у меня тоже случилось много всего и что я этим всем захочу сейчас поделиться. А поделиться было надо.
– Я еле ноги волочу...
– Работа?
– Хах! Если бы только работа. Я тут в историю вляпался... с писательницей одной...
– У-у-у... Так ты влюбился, наконец?
– Нет... Не то что бы... – Я сделал еще глоток. – Короче, слушай.
Пока я рассказывал с прежним энтузиазмом все с самого начала: как встретил Алису, что починил ее ноутбук, потом про писательский кружок, Настасью Евгеньевну упомянуть не забыл, наши встречи в кафе, конкурс этот проклятый – нам уже принесли огромную тарелку со всякими колбасами, сухариками, чипсами и прочим. Рассказывал я так, словно это было вчера. Потому что яркость тех событий во мне не угасла, я ими еще ни с кем толком не делился. Появился даже такой небольшой азарт, переплюнуть историю Санька, что бы у него там не происходило. Мне казалось, эти события стали чуть ли не самой интересной частью моей жизни. И еще я был очень рад не отвечать на вопрос «Как дела?», что ничего нового и особенного не произошло.
У меня появилась жизнь, о которой не стыдно рассказать. Я больше не чувствовал себя рядом с Саньком каким-то серым пятном, не испытывал прежней неловкости, как когда он повествовал о своих поездках в жаркие страны, а единственным, чем мог похвастать я таким летом, это купания в местной речке неподалеку с коллегами на корпоративе. Нет. Власть сменилась, и мне даже показалось, что я неплохой рассказчик. Потому что история была интересная. Терзающая меня, доставившая много проблем и бессонных ночей, высосавшая много нервов, но и давшая мне что-то бóльшее, хорошая такая история. А Санек слушал, открыв свои слипающиеся глаза. Даже не перебил ни разу. Значит, действительно хорошо рассказываю.
– ...И теперь она на звонки и сообщения не отвечает, на последнем уроке не появилась. Я уже волноваться за нее начал.
– Я уж не думал, что ты после Анжелики так по кому-то страдать будешь...
– Анжелика! Сань, это вообще отдельная история. Я и ее вчера видел, прикинь?
– Хороший у тебя был вчера, похоже, денек...
– Нет. Ты не понял. Там еще смешнее было, – увлекся я. – После того занятия, на следующий день, когда я старался об Алисе уже не думать, после работы захожу я домой и слышу в подъезде шум, как ругается кто-то. Поднимаюсь, и оказывается я жил все это время по соседству с карлихой.
– С кем? – устало переспросил Санек.
– Карлиха. Ну, так зовутся люди маленького роста.
– На сколько маленького?
– Ну вот, – я хлопнул рукой по барной стойке, – примерно такого роста, как стойка. Может, чуть выше.