– А дальше она подругу свою позвала, чтоб одной не оставаться. Страшно, видимо.
– Выходит, ты очутился в квартире карлихи, а она еще и подругу позвала... – продолжал ухохатываться мой неблагодарный слушатель. Еще и подмигнул мне как-то двусмысленно.
– Дурак ты, Саша. Эта подруга и есть Анжелика. Мы с ней в дверях пересеклись.
– О-о-о, вот это уже я понимаю, поворот. И как у нее дела?
– Откуда мне знать, как у нее дела? Мы приветами только и обменялись. Вот я дурак...
– Ну, почему сразу дурак-то?
– Я там так и застыл в дверях. Опешил и даже ничего ей толком не сказал. Как маленький мальчик, увидевший президента. Даже не спросил, тот ли у нее еще номер. А что, если я ее больше не увижу? Я всю ночь о ней продумал, Саш! Всю ночь и весь день. Мне кажется, мы тогда поспешно очень разошлись. А она такая красивая. Не изменилась совсем.
В разговоре возникла ожидаемая и уместная пауза. Санек думал, что ответить на такое мое заявление, а я думал, что надо бы уже чего-нибудь с этой тарелки с закусками съесть. И взял первую попавшуюся на глаза самую жирную и маленькую колбаску. Откусил и тут же сплюнул.
– Фу! Соленая какая!
– Дай, – забрал у меня Саша из рук оставшуюся часть колбасы и положил себе в рот. – Колбаса как колбаса, – заявил он, чавкая. – Они и должны быть солеными.
– Нет, ну эта уж слишком. Я будто просто комок соли сейчас прожевал.
– Это сорт такой, Андрей. Ничего ты не понимаешь. Дорогая, наверно...
– Ой, как будто ты в колбасах много понимаешь.
Саша замолк и продолжил жевать.
– Мне кажется, я ее все еще люблю, Саш, – сказал я, будто сам себе удивляясь.
– Кого? Анжелику что ли?
– Нет, блин. Колбасу!
– Ну и люби себе на здоровье.
– Ты не понял. Я-то люблю. Я знаю, что люблю и вернуть ее хочу. А она? Что она думает, как она вообще сейчас живет я же не знаю...
– Так узнай, – не очень заинтересованно отвечал Саша, продолжая чавкать.
«Не голоден он, ага! Не нужны нам, говорит, никакие закуски... – думал я. – В итоге кто, как обычно, все съест? Сашка на свое огромное тело наедает только в путь. Знал же, что он опять все съест… Надо тоже найти тут чего-нибудь не такого соленого. А то совсем голодным останусь. Вот, хоть эти чипсы».
– Я тебе о чем и говорю, Саша, тут уже полчаса, – громко сказал я, запихивая чипсину в рот. – Я хочу ей позвонить, но боюсь.
– Чего?
– Того, что могу услышать...
– Тогда не звони. Тоже мне проблема. Вот я своей позвонить действительно боюсь.
– А что там у тебя? – опомнился я. – Все-таки с Катькой поругался?
– Поругался это мягко сказано. И почему все-таки? – сказал он, сделав еще несколько больших глотков.
– Да это я так...
Сам себе сказал, что был прав. Но, что такого могло произойти, что так подкосило Сашку? Даже подумать страшно...
– Давай, рассказывай.
Он одним махом осушил бокал с пивом и покосился на меня.
– Допивай. Бармен! – крикнул он куда-то в сторону.
Перед нами снова появился тот же парнишка и спросил, повторить ли нам.
– Нет, – заявил Саша, пока я допивал. – Нам шесть шотов на Ваш вкус.
– Понял, – ответил бармен и метнулся в сторону.
Вернулся уже с подносом, на котором красовались шесть разноцветных рюмок, в каждой из которых в цвет ей сироп. Мы сидели с самого края бара, там, где бармен появлялся исключительно редко. Это было даже хорошо. Никто не мельтешил перед носом. А все бутылки, бокалы, рюмки и прочие приспособления гремели у него слева от нас.
Саша и я взяли по рюмке, молча чокнулись и выпили залпом. Хоть сироп был и сладкий, мне все равно захотелось закусить, и я попробовал уже другую, не такую маленькую колбаску. То ли от алкоголя, обжигающего горло, то ли просто сама по себе она оказалась не такой соленой, как та. Про себя я решил на этой колбаске крест не ставить.
– Никогда я еще так не лажал, Андрюх, – начал Саша. – Меня вчера на корпоративе коллега поцеловала.
Я даже поперхнулся от такого заявления.
– А Катя знает?
– Нет. Я дома еще не появлялся... Она тебе, наверно, звонила. Волнуется точно. А я не могу, понимаешь. Не могу с ней разговаривать. В глаза ей как теперь смотреть?