Приехали мы ко мне, ввалились в подъезд, собрали рукавами всю белую пыль, что была на стенах и перилах, уронив ключи два раза, все же открыли дверь и рухнули оба на диван, в чем пришли. Даже ботинки не сняли.
Глава 21. Дальше
Мне снился сон. Я стоял один посреди пустыни, во рту все пересохло и было очень жарко. Оглядываясь и пытаясь понять, в чем дело и почему я тут (что это сон, сообразил не сразу), я крутил головой и даже немного прошелся, когда вдруг вдали заметил размытую, как мираж, фигуру. Она приближалась. А я встал на месте, не мог пошевелить ничем. Как заледенел. Стало резко холодать, хотя я отчетливо видел, что все еще нахожусь в пустыне. Меня пробрал озноб, руки и ноги теряли чувствительность. Размытая, миражеподобная фигура приближалась. Медленно, красиво вышагивая, как будто танцуя.
Она сделала еще несколько шагов ко мне, и я разглядел черноволосую девушку в длинной толстовке. Я не видел ее лица, но ощущал присутствие Алисы так четко, как не ощущал никогда вживую. В этот момент до меня начало доходить, что это просто сон, но руки и ноги все еще отказывались слушаться. Алиса подошла ко мне на расстояние вытянутых рук. Мне так хотелось ее обнять, прикоснуться к ней, но я не мог. Я не видел, но ощущал на себе ее усталый взгляд. А потом она сказала:
– Ты тут один?
Я нервно начал оглядываться, – хоть головой мог шевелить, слава богу – вокруг была пустая желтая гладь пустыни. Снова стало сухо во рту. Никого вокруг. Внутри было какое-то непонятное беспокойство и грусть. Необоснованная и очень сильная грусть. Мне хотелось дотянуться до Алисы. Внутри меня творился целый ураган. А одновременно с тем я видел свое тело со стороны. Оно не двигалось. Просто стояло замершим, как манекен.
Я очень сильно напрягся. Так, как если бы мне нужно было поднять железобетонную плиту или одну из машин в нашем салоне. Тело затряслось, я повернул голову туда, где стояла Алиса, сделал шаг… Но ее там уже не было. Не было никого.
***
– Фу, блин! – пробормотал я вслух, открыв глаза.
Я оглянулся, подергал на всякий случай руками и ногами. «Все мое, все шевелится, – подумал я. – Приснится же такое…» Сашка, валявшийся рядом со мной на диване, немного поерзал, выдал что-то неразборчивое, повернулся на другой бок, как бы отвернувшись от солнца, и снова спокойно засопел. «Спит, бедняга, – продолжил я думать сам себе. – Пусть спит. Ему сейчас нужно». А вот от солнца он отвернулся правильно.
Я, прищурившись, дотянулся до окна и задернул занавески резким движением. Не удивительно, что во сне мне привиделась именно пустыня. Тут же жара несусветная. Окна мы вчера, разумеется, открыть не додумались. А уж про то, чтоб задернуть занавески и говорить нечего. «Так, стоп! Солнце уже встало… А времени-то сколько?» – подумал я и потянулся за телефоном, надеясь увидеть на часах любую цифру до двенадцати. Но увидел четырнадцать сорок. Черт! Алиса! Чуть не проспал.
Я как мог тихо встал с дивана, стянул футболку, в которой спал, вернул обувь на полагающееся ей место в прихожей, максимально бесшумно налил из-под крана воды, выпил залпом целый стакан и на цыпочках пошел в ванную. В зеркале виднелось опухшее взъерошенное чудовище. Еще там же я понял, что от меня немного, но все же пахнет перегаром. В таком виде на встречу точно идти нельзя.
Процедуры по приведению себя в порядок заняли у меня по ощущениям минут десять. Я быстро сполоснулся в душе, побрился на скорую руку, почистил зубы и так же на цыпочках выполз из ванной, чтоб одеться. Предо мной опять предстала вчерашняя дилемма с отсутствием чистых вещей. Я подумал, что уже давно пора устроить большую стирку, после чего надел обратно вчерашние джинсы и не сильно мятую, но сильно пахнущую рубашку, попшикал одеколоном и вот, стоя в прихожей уже готовый для выхода, я обнаружил на своем пальто, да и на Санином тоже, большие белые пятна.
Воспоминания о нашем вчерашнем похождении по пыльной лестничной клетке ярко выстрелили в моем мозгу. Время уже поджимало. Я шмыгнул до ванной, оттуда вернулся с мокрой губкой. Потом этой губкой, что есть сил тер белые пятна. Получилось только слегка их смазать, но не так, чтоб совсем не видно. Ладно, и так пойдет. Опаздываю уже.