– Я все это вижу за секунду. У меня в голове на одного человека рождается несколько судеб, несколько образов. Я не могу сказать, плохой этот мир или хороший, не могу быть оптимистом или пессимистом. Ненавижу свой мозг за это. Он слишком много знает, слишком много разных точек зрения и обстоятельств берет в расчет. Короче говоря, широкий кругозор – это ад. Я бы хотела ничего не знать.
И в этот самый момент я понял, что она, эта маленькая хрупкая девчонка, живет в совершенно другом мире, в другой реальности. Она иначе думает, видит то, чего не вижу я и все такие же обычные, как я. Все ли писатели такие? Или только она? Я не встречал еще таких людей, не вел таких разговоров. Пьяные кухонные посиделки и размышления о философском не стояли даже рядом с мыслями, которые она извлекала из своей головы. И мне стал интересен этот мир. Даже не она сама, а то, что она видит. Рядом с ней я чувствовал, будто весь мой жизненный опыт – ничтожество. Будто я и не жил вовсе. Хотя я был более чем уверен, что жил интересную и насыщенную жизнь, но слушая эту молодую девушку...
– А я бы не смог… – пробормотал я.
– Что не смог?
– Быть писателем.
– Почему?
– Ну, как там Настасья Евгеньевна сказала? Надо личный опыт. А у меня ничего в жизни не происходит интересного…
Алиса улыбнулась и тихо сказала:
– Я же произошла…
Мы дошли до яркой белой вывески «Хочу ноут», и я осознал, что мое путешествие в ее мир совсем скоро закончится. Прошли по протоптанной грязной дорожке в газоне. Зашли во двор. Она остановилась у подъезда красивого кирпичного пятиэтажного дома, который был явно новее, чем мой.
– Ладно, спасибо, – сказала она и протянула руки.
Я замешкался. «Что? Что она хочет? Обняться? Мы же едва знакомы… – думал я. – Хотя, есть же люди, которые любят со всеми подряд обниматься». Я потянулся к ней и только в этот момент сообразил, что руки для обнимания были у меня заняты книгами. «Ну конечно! Ей книги нужны! – озарило меня. – И на что надеялся? Какие объятия?! Дурак…»
Я протянул ей книги. Она бросила: «Пока», – и, погремев ключами, скрылась за толстой металлической дверью подъезда.
Обратно я шел довольный. Довольный собой и всем тем, что сегодня со мной приключилось. Люди вокруг стали как будто приятнее. И воздух свежее. Я вдохнул полной грудью. Теперь-то будет не скучно. Теперь я начну жить. И жить мне будет интересно. Боже, как же хорошо!
Глава 8. Беспокойное утро
В четверг утром я проснулся в шесть. Нет, ну, надо же! Проснулся от того, что живот весь свернулся в трубочку и ныл. Конечно! Я же вчера ничего так и не поел. Вообще не помню, как пришел домой. И как спать лег. Зато осталось теплое и приятное ощущение в... В чем? Где-то в теле, но не понятно, где. Будто даже везде. Ну, кроме живота, ясно дело. Наверно, в душé. Мне было спокойно и хорошо. Дышалось полной грудью.
Я встал, открыл окно, высунулся из него, облокотившись на подоконник, огляделся. Заметил, что со стороны улицы мой дом вблизи выглядел очень уставшим. Цемент между кирпичами местами обвалился, а сами кирпичи потрескались. Мда-а... Ремонт сейчас очень в тему. Только бы он еще шел, а не стоял.
Также в процессе вращения головой по сторонам я увидел соседский балкон. Абсолютно пустой и не застекленный. Странно-то как. Обычно нормальные люди на балконах хранят всякий хлам. Был бы он у меня, я б тоже нашел, что туда сложить. А если не хлам, то курят. И запаха сигарет с улицы я не слышал никогда. Зачем же им тогда балкон? Может, там и не живет никто? Странно.
Сам я лично курю только на работе и то от скуки. Большой привязанности к сигаретам никогда за собой не наблюдал. А устроился в салон и все почти три года на улицу под этим предлогом бегал. Меня всегда раздражало то, что люди некурящие обязаны весь день на рабочем месте торчать, а курильщиков никто не осуждает даже. Говоришь: «Я покурить», и все сразу: «Да, да, иди конечно». Глупость. Начальство все курит поголовно. Приезжал наш региональный директор как-то в салон. Так он на крыльце возле себя целую свору таких же курящих работничков собирал. И никто никого не осуждал. Ни в коем случае.