– Не совсем, но пример хороший. На дворе две тысячи двадцать первый, а мы все еще в пробках стоим, как дураки…
– Просто какой-то сценарист из «Назад в будущее» переоценил силу прогресса…
– И наши умы.
Мы вместе рассмеялись.
– Отвечая на твой вопрос, – продолжил я, – думал однажды о том, как хорошо было бы иметь телепортатор.
– Чтоб путешествовать?
– Чтоб еду быстро доставляли!
Алиса рассмеялась еще сильнее.
– Так есть же доставка.
– Доставка – это не то. В нашем городе два с половиной ресторана доставляют. Она дорогая и едет по часу-два. Это мне, чтоб ужинать нормально – надо с работы еду заказывать. Легче в кафешку сходить.
– Смешной ты, Андрей.
– Ага. А вот когда ешь одубевший на морозе шашлык, там уже совсем не смешно, – поправил ее я и сам усмехнулся.
– А я больше думала про электронный считыватель мыслей. Чтоб можно было прямо из мозга мысли доставать и в заметки. А то вот так идешь иногда, что-то увидишь важное или интересное, это натолкнет на мысль, мысль прокрутится в голове. После этого ты еще подумаешь: «Черт, красиво как... Надо записать», и не запишешь. Забудешь или отвлекут. Вот так теряются во времени очень важные мысли. А еще ты иногда эти мысли вспоминаешь и понимаешь, что настолько они были четкие и красивые, что могли бы своими несколькими строчками заменить всю книгу, которой предназначались. Но уже поздно, книга написана…
Я сделал глоток латте, а Алиса продолжила:
– А ты только представь, насколько было бы проще жить, если бы такие мысли автоматически в заметки заносились!
– Тогда и память человеческая не нужна. Роботизацией попахивает.
– В каком смысле?
– Ты что, не смотрела фильмы про царствие машин? Серьезно хочешь доверить все свои мысли бездушному роботу? А у него же тоже сбои в системе бывают. Представь, если это не ты что-то забудешь, а машина. Сама ты, как говоришь, если сильно попытаться вспомнить сможешь. А вот машина – нет. Лучше память развивай, а не на железки полагайся. А то до деградации человечества недалеко будет.
– Нет, ну я не во всем хочу власть машинам отдать. Некоторые изобретения так меня вообще бесят.
– Это какие, например?
– Ворд.
Я снова усмехнулся.
– Чем это может бесить ворд? Ну, кроме, разве что, Т9?
– Да это палка о двух концах. С одной стороны круто, больше возможностей. А с другой, так много писателей сейчас в корректировке тонет, в доведении до идеала. Я когда начинала писать тоже мучалась долго, редактировала, редактировала, потом еще из-за этого бросала на полпути… А идеала-то не существует. Все равно вечно что-то да не нравится.
Я внимательно на нее смотрел, а она продолжала:
– Хорошо было раньше... Печатные машинки не давали права на ошибку. Просто пишешь и все. И не исправляешь по двадцать тысяч раз. Зато все правила языка хорошо знали и не кривили душой. Что вышло – то вышло. Так рождались великие произведения. А сейчас...
И я тут же вспомнил про наш незавершившийся университетский проект «Катрина» и про то, сколько споров вокруг себя он вызвал: шутить над учителями или не стоит, какой длины делать выпуски, в каком стиле. Про то, как проект назвать, вообще шла целая дискуссия в несколько дней. Кстати, закончилась она очень смешно. Санек психанул и, то ли в шутку, то ли нет, сказал всем, кто не согласен покинуть группу. А они реально все взяли и ушли. И мы остались втроем. Все трое согласные с названием «Катрина». Когда начинали садиться за редактуру роликов, стольким были все недовольны, что во избежание очередной ссоры, переносили эту редактуру из раза в раз на другой день. Потом и вовсе пропал интерес. А вот если бы мы так сильно не заморачивались, как говорит Алиса, не мучались с доведением до идеала, может, был бы наш проект уже популярен… А сколько книг и рассказов вот так же похоронено, как наша Катрина, даже представить сложно. Алиса права! Нужно срочно вернуть печатные машинки.
О прогрессе проговорили мы еще долго. Потом я вернулся домой, смотрел какой-то глупый американский сериал и осмысливал все темы, поднятые в разговоре с Алисой. Какая же она все-таки умная, такие интересные мысли высказывает. И так лично, по-настоящему как-то переживает за все, о чем говорит. У нее даже, кажется, горят глаза. Вот это я понимаю – творческая личность. Думается мне, эта девочка далеко пойдет.