Не знаю, какой из фактов послужил причиной для другого: плохая учеба из-за студсовета или студсовет от безделья за плохой учебой. Но факты есть факты. Мы вечно придумывали всякие сценки, шутки, сценарии к видео. И вот однажды родился проект «Катрина». Идея была, как можно понять, в том, что этот проект будет очень-очень крутой и своей крутизной разнесет всех как ураган. Стоит ли говорить, что никакого проекта у нас так и не вышло. После записи нескольких видео юмористического характера (там были локальные шутки над учителями, учениками, системой образования и т.д.), из нашей десятичеловечной команды осталось трое: я, Санек и одна наша пацановидная подруга. В таком составе было отснято еще два-три видео. Но монтировать и выкладывать их, разумеется, никто не стал.
У Санька, наверно, тоже сейчас эти видео неразобранные лежат. Я бы не сказал, что пропади записи, наступил бы конец света. Но они дороги как память. Знаю, что для парня у меня слишком сентиментальная натура и с этим уже свыкся. Поэтому с чистой душой иногда пересматриваю те записи, испытывая какую-то светлую ностальгию по прошлому.
А вот у некоторых на жестком диске хранится не прошлое, а настоящее. Да еще какое. Это «важное», наверно, важнее всех «важных».
***
Хихикнув в себя от очевидности Алисиной просьбы, работник кивнул, и мы направились к выходу.
– Там твои наброски лежат? Рассказы? – спросил я, открывая ей дверь, (да, я исправился и теперь подумал о том, что эту недодаму все же нужно пропустить вперед).
– Откуда ты?..
– В кафе видел, как ты пишешь, – перебил я.
– Да, – тихо ответила Алиса и остановилась возле входа. – Мне туда... – она указала на исхоженную невеждами тропинку в газоне справа от дома, из которого мы вышли.
Мне было не туда. В противоположную сторону. И хорошо. А то как же я не люблю эти странные моменты, когда уже попрощался, но потом вам оказывается по пути. И идете в неловкой тишине.
Все.
Что делают, когда прощаются с едва знакомой девицей? Наверно, говорят просто:
– Ладно, пока.
Она стояла и хлопала глазками. Я-то понятно почему стоял – ждал, когда попрощается она. Из вежливости. А она... Замечталась что ли опять? В памяти всплыли планы на сегодняшний день: курочка и пи-и-иво. Рот наполнился слюной, и я уже собрался уходить.
– Спасибо тебе, – наконец, выпалила Алиса, – еще раз.
В голосе ее чувствовалось смущение.
– Пожалуйста, – ответил я и, улыбнувшись, направился обратно к магазину.
Я мог бы продолжить разговор. Мог бы пойти с ней. Но дружба у нас вряд ли выйдет, а кадрить ее не было никакого смысла – не мой типаж. К тому же, зачем так напрягаться ради самой обычной по красоте девчонки со сложным характером, если можно просто угостить в пятницу вечером какую-нибудь мадам в клубе и получить красотку на ночь, которая не будет кушать мозг сложными вопросами. Если бы мне было это нужно… Но мне не нужно.
***
Солнце продолжало плавить мой лоб. Хорошо, что Алиса теперь не скачет рядом. От одного ее вида становилось еще жарче, чем на самом деле есть. И почему она не потеет?
День продолжился ровно с того места, на котором был безжалостно прерван. Я перешел пешеходный, как обычно, посмотрев по сторонам, только на этот раз ухмыльнувшись от того, что никакая девчушка с черным рюкзаком за спиной не вылетела под колеса, и зашел в магазин.
Как же я люблю прохладные помещения, особенно сейчас. И как же хорошо, что этим летом у нас открыли «Магнит». Да-да, в нашем районе теперь есть нормальный магазин. Я имею ввиду тот, в который заходишь и в прохладе рыщешь по полкам среди больших рядов, а не этот ваш продуктовый, который так и назывался: «Продуктовый». В который даже зайти нельзя было, потому что он был настолько маленький, что очередь начиналась на улице. В котором расплачиваться нужно было наличкой. И не потому, что у них не было терминала, а потому, что продавщица – она же хозяйка магазина – всех ругала за карты, называя их «пластиковым закатом своего бизнеса», и каждый, кто хоть раз все же расплатился в том магазине картой знал, что комиссия с операции целых пять рублей. И это были как будто личные проблемы каждого отдельно взятого покупателя.