– Только смотри, лучше их не трогать, – зачем-то шепотом сказала Барби. – А то Изабель к тебе еще не привыкла, может кинуться защищать. Если захочешь кого-то подержать, скажи мне.
Я немного усмехнулся, ведь только сейчас узнал, как зовут эту успевшую стать знаменитой в нашем салоне кошку. Изабель… Ну и имя… Кошмар. Хотя, чего я удивляюсь? Это же кошка Барби. Все на работе говорили, какая она красивая: роскошная чисто-белая шерсть, гладкая-гладкая, мытая, наверно, специальными шампунями, голубые глаза – полный комплект. И кота себе нашла, похоже, не абы какого. Потому что котятки вышли такие же красивые, все как на подбор белоснежные божие одуванчики. Их я на фото от Светы видел.
– А может тогда сама выберешь? – обратился я к Барби, когда та уже открыла дверь в комнату. – Просто мне без разницы. Не себе же выбираю...
– Нет уж. Выбирай сам. Чтоб потом без всяких там...
– А кто-нибудь брал уже?
– Ты первый будешь.
Она указала рукой на большущую коробку от микроволновки, стоящую в углу комнаты, возле батареи. Я – не знаю, почему на цыпочках – прошел к этой коробке и заглянул внутрь. На розовом пледике ютились близко-близко друг к другу снежно-белая кошка и такие же котята. Они так сжались, что сложно было определить, сколько конкретно их там лежит. Барби прошла за мной, присела у коробки и аккуратно отпочковала крайнего котенка от мамы. Все в коробке зашевелились и проснулись, а котенок, казавшийся в руках Барби совсем крохой, мило разлеплял глаза.
– Хочешь подержать? – спросила она и протянула мне сонный белый комочек.
Я подставил ладони, как их подставляют под кран с водой, чтоб умыться, и в них тут же оказался котенок.
– Такие маленькие, – заключил я. – А не рано их еще от мамы забирать?
– Я читала, что отлучать можно после первого месяца. А им уже второй идет, так что все должно быть нормально.
Пока мы так стояли, я поглядывал в коробку и видел, как другие такие же белые комочки активно передвигаются по своей маме, точат когти о картонные стенки и трутся возле своих собратьев. А тот, что был у меня в руках оказался на удивление спокойным. Даже амебным каким-то.
– Не проснулся еще что ли? – сказал я, мотнув головой в сторону своих рук.
– Это, наверно, тот, что самый спокойный, – Барби посмотрела в коробку. – Да, точно он. Как я удачно вытащила.
– Вот его и возьму.
– Так сразу?
– А что? – смутился я.
– Да ничего.
– Думаю, маме спокойный котенок больше понравится, чем буйный.
– Так ты маме или сестре? Я не поняла...
– Сестре. Просто, чтоб попасть к сестре, он должен пройти мама-контроль, – ответил я и усмехнулся.
– А-а-а. Ну, удачи с этим. Только смотри. Я – не магазин, возвраты не оформляю, – сказала Барби и усмехнулась тоже.
В прихожей она помогла мне обернуть котенка в ветровку. Не знаю, зачем. Я тогда думал только о том, какой же он маленький и хрупкий. И какого черта я, вообще, делаю?
Выйдя из подъезда с маленьким комочком шерсти в руках, закутанным в мою ветровку, я молился, чтоб такси приехало туда, куда надо и тогда, когда надо. А то одно дело, с пакетом пива иди через квартал в поисках своего водителя, а совершенно другое – с маленьким ерзающим животным.
Пронесло. Когда открыл плечом железную дверь, увидел прямо у подъезда машину. Кое-как, жонглируя котом и пакетиком с кормом, что дала Барби на первое время, я открыл дверь, уселся, и мы поехали.
– Котенка везете? – спросил таксист, заметив, что моя ветровка шевелится и дергает усами, хоть я и сел, как обычно, сзади.
– Ага, – ответил я и только в этот момент сообразил, что, когда вызывал такси, забыл указать в комментариях, что буду с животным. – Извините. Я забегался, совсем забыл отметить в заказе.
– Да, ничего страшного, – весело отвечал таксист. – Главное, чтоб не нагадил. А так мне-то что?
Он выглядел весьма суровым мужиком. Накаченный, с густой черной щетиной и лысой головой.
– Ну, – зачем-то продолжил я. – Всякое бывает… Аллергики, например.