Тут я проходил мимо съезда с улицы во двор. Пешеходный тротуар закончился, был бордюрчик вниз и проезд для машин. Ну я возле этого бордюрчика притормозил. Заметил краем глаза выезжающую из двора машину. А там, как назло, в таких съездах ни пешеходного, ни указателей каких-то. На права я не сдавал и не знаю, как надо вести себя в таких ситуациях. Зато мама в детстве всегда говорила смотреть по сторонам и машины пропускать, даже если твое законное право – не пропускать. Я это на всю жизнь запомнил. И остановился. Водитель той машины остановился тоже. Я дернулся вперед, сделав шаг, подумал, что меня пропускают. А нет... В этот самый момент машина тоже дернулась. Я остановился и через блики в лобового разглядел, как водитель судорожно машет рукой, мол, проходи, проходи. И я пошел. Почему вот не сделать тут тоже пешеходный? Хотя бы краской на асфальте просто… Чтоб было понятно, кто кого пропускать должен. А то не первый раз уже такая неловкая заминка. Да и не последний, наверно. Водители разные попадаются. Одни пропускают, другие нагло едут напролом. И пойди их разбери. А потом еще сигналят тебе, мол, что тупишь… Кошмар.
Глава 17. Взлет и падение
Как и ожидалось, пришел я домой рано. А по пути еще заглянул в кофейню и не увидел там Алисы. Собственно, поэтому дома и оказался. Если бы она там была, сидел бы сейчас в кафе, вел бы умные и не очень беседы. А так… Интересно, где она?
Прошедший остаток дня не отличался от всех моих самых обычных выходных. Если общими словами, то я ничего не делал. Но не делал не как обычно, а в каком-то беспокойстве. Без полного расслабления, короче.
И так же обычно, но в беспокойстве, я сидел утром на своей уже ненавистной работе. Сидел, сидел, смотрел в монитор, как вдруг сообщение от Алисы в толстовке. Там был просто снимок с экрана. А на снимке на этом опущенная шторка уведомлений. И уведомлений там этих много-много. Еще перед тем, как я решился задать вопрос, а что это, собственно, такое, и даже перед тем, как я в эти уведомления начал более-менее вглядываться, Алиса прислала второе сообщение, на этот раз уже с текстом.
– Сообщение о конкурсе пришло. Готовы результаты.
Тут я начал сильнее вглядываться в предыдущее фото. Увидел только значок почты где-то почти в самом верху и начало сообщения: «Уважаемая Киринева Алиса, подведены итоги регионального конкур…» И на этом все. Тогда я уже очевидно не выдержал и ответил:
– Ну и? Победила?
– Я не смотрела еще. Хотела попросить тебя вечером в кофейню прийти. Сможешь?
Дальше последовал смайлик в виде какой-то обезьянки с большими-большими умоляющими глазами.
– Сегодня?
– Да.
– Смогу, – ответил я. – А зачем?
– Не хочу одна смотреть, – и снова этот обезьяний смайлик.
– Хорошо. Приду, – напечатал я, отправил и положил телефон на стол.
Какая смешная… Так волнуется… Быстро они проверили. Хотя, там и проверять-то нечего. Если участников не много, а скорее всего, так и есть, а рассказы у всех маленькие… Рассказ! И тут в моей голове м-м-молнией пронеслась мысль о том, что я же этот рассказ так и не прочитал. Так хотел и забыл. Во даю! А прочитать надо. Да и хочется, если честно. Я завис на несколько секунд, вспоминая, куда его засунул. Потом с первого раза открыл нужный ящик, вытащил оттуда стопку бумаги, переданную мне Алисой еще на той неделе, положил перед собой и начал: «Мама, я тут…»
Собственно, ничего нового я не увидел. Сюжет-то и идею мы уже в кофейне сто раз обсудили. Но все равно читать было интересно. Даже не с точки зрения того, про что там было написано, а как… Это «про что» было о ребенке, потерявшемся в магазине. Еще о том, что этот ребенок был своей маме как будто не нужен. В нем я узнал себя. И Алису немного узнал. Как же все-таки много людей, детей, которые своим родителям не нужны. Это не справедливо. Потому что, есть же такие, как Света. Им ребенок очень нужен. Даже слишком нужен. И я более чем уверен, что, если (или когда) он у нее будет, она все свое внимание, которое у нее есть, все время, всю любовь будет ему отдавать. Или ей. Ну а вот моя мама меня не хотела, наверно. По крайней мере я того, что она меня хотела, не ощущал. И Яне она тоже была не очень-то рада. В общем, тут я с Алисой согласен был с самого начала. Тема важная. И еще когда она самый первый раз поделилась, о чем рассказ будет, мне он уже автоматически понравится. А в целом от Алисы у меня какой-то диссонанс. Меня к ней безусловно тянет, но как на женщину я на нее, почему-то, смотреть не могу. Слишком много осталось в ней еще детской непосредственности. Да и правильно. Вспомнить меня в восемнадцать... Дете детем. Так и должно быть. Даже несмотря на то, что девочки взрослеют быстрее и вот эту вот всю ерунду... Но она... Вроде еще ребенок, но такая разумная, так мыслит... В рассказе такие темы поднимает. Теперь я знаю, что она много всего пережила, и, что у нее далеко не самая легкая и веселая жизнь. Но сейчас, когда читал, было нечто другое. Такое возникало странное чувство. Чувство, что я в этот самый момент прикасаюсь к истории. Что, возможно, однажды она этот рассказ напечатает или выпустит куда-нибудь в интернет-издательство, что даже станет знаменитой. А я буду тем, кто знал, как все на самом деле было, как начиналось. И самое важное, я видел, в каком состоянии она это писала. Ну, отчасти видел. Я как будто даже сам этот рассказ писал. Очень странное чувство. Я теперь уже знал, что это ее настоящая жизнь. Что эти люди есть. Что она это чувствует. Местами даже то же самое, что и я. Внезапно весь смысл нашей встречи стал для меня ясен. И даже ясно стало, почему я так за ней таскался, не мог спать, ходил на эти литературные курсы. Она смогла все то, что у меня с детства там внутри сидело, а, наверно, сидело там примерно то же, что и у нее, она это смогла взять, из души достать и бац… на бумагу. И так красиво, мелодично написать еще, чтоб прямо на одном дыхании читалось. Как вот это так? В чем дар, в чем секрет? Почему она это видит и чувствует? А самое главное-то, как она словами все это объяснила? Взяла и объяснила. Всем сразу. Четко и понятно.