– Еще найдешь… – неловко нарушил я образовавшуюся тишину. – У всех бывают сложности.
– Да что ты заладил со своими сложностями? Хотя, тебе, наверно, не понять… Не понять, каково это быть непонятым… Ха, смешно получилось.
На ее глазах опять навернулись слезы.
– Ну я стараюсь понять. И стараюсь тебе помочь…
– Можно, я одна побуду, а? – почти шепотом выдавила она.
Я замолк. Она так и сидела, смотрела на пустой белый стол. Из глаз по щекам текли слезинки. Они падали на стол и разлетались мокрыми следами. Я встал возле нее.
– Иди сюда, – и обнял крепко-крепко. – Ты позвони потом, хорошо?
Она утвердительно промычала. И я пошел из кофейни. В это раз на меня уже никто не смотрел. Я тихо надел ветровку и так же тихо и медленно вышел, оглядываясь назад.
Вечер этого дня окончательно и бесповоротно меня убил. Я столько надежд возлагал на него, а тут... Было ощущение, что это лично я облажался, что я этот конкурс проиграл. Еще было обидно за Алису. Все пытался подобрать слова, придумать, как ее успокоить и, что дальше делать. Только что, там, в кофейне, я увидел отчаяние настолько сильное и разрушающее. Я увидел, как у нее опускаются руки. И мои опустились тоже.
Часть IV. Ломка | Глава 18. Пиксели
Если ты делаешь шаги в правильном направлении, ветер будет попутным.
Во вторник она так и не позвонила. Мне хотелось думать, что ей, наверно, просто нужно время. Или забыла… Чтоб показать свою поддержку я днем отправил пару сообщений. Мол, все ли у нее хорошо, когда снова встретимся? Но она не отвечала даже на них.
В кафе без нее было как всегда. Я зашел, сел за столик, и вот ровно в этот момент почувствовал отсутствие Алисы. Да, все остальное было как всегда. Только теперь я это «как всегда» начал замечать. Оно приобрело характеристики и распалось на части. Так, например, из общего гула, который стоял в особо людные вечера, мне почему-то начали слышаться голоса отдельных людей. Я четко разбирал некоторые фразы, услышал даже несколько интересных историй.
Девушка, разговаривающая по телефону возле меня, рассказывала кому-то, наверно, подруге своей, как в школе учительница несправедливо обошлась с проверкой ее работы. Клянусь, столько мата из уст такой красивой ангелоподобной девушки я никогда еще не слышал. Кроме голосов толпа вокруг начала приобретать и лица. Я заметил, что все посетители кофейни случайным или неслучайным образом выглядят подобно друг другу. Они как будто сливаются в одну массу примерно одного оттенка и цвета и, в особенности, фасона. Вот только теперь я каждого из этого фона в отдельности вижу. Как будто гляжу на картинку и замечаю, что состоит она из пикселей. И как только ты начал видеть эти самые пиксели – все! Ты их уже не развидишь! И начинается... Смотришь на то, как кто-то встает и уходит, слышишь обреченный голос бармена, которая, из последних сил натянув улыбку, кричит вслед: «До свидания! Всего вам хорошего», а ее не слышат. Начинаешь думать, как, должно быть, сложно работать в таких местах, где через тебя постоянно проходят люди, и каждый забирает с собой частичку тебя. А потом понимаешь, что сам в таком же месте работаешь, и даже представлять не надо, как себя чувствует та бармен, потому что ты и так знаешь все это прекрасно. Ты смотришь, как эта хрупкая девушка готовит кофе, засыпая зерна в кофемашину. Потом одно зернышко падает на пол и она тихонько запихивает его ногой под прилавок. А самое ужасное с тобой происходит, когда начинаешь слышать музыку, которая в этом кафе играет. Прислушиваться к такой музыке – настоящее самоубийство. Она почти всегда однотонна, скучна и стоит на повторе. Смысл этой музыки в том, чтоб быть незаметной. Когда она незаметна, она создает расслабленную атмосферу и полностью выполняет все свои функции. Но вот ты ее слышишь, а значит, полностью нарушаешь ее смысл. И почему я раньше не замечал, что в солнечные дни тут просто уйма людей? Они приходят и уходят, туда-сюда. Дверь постоянно хлопает. Теперь меня это раздражает. А в комбинации с музыкой и пикселями в картинке кафе – просто сводит с ума. Наверно, просто я глубоко в душе всегда боялся, что настанет этот день и мне снова придется ходить в кофейню одному и вот так сидеть. Все это видеть, чувствовать. И как я раньше так жил?