Меня накрыла какая-то безысходность. Я шел к своему подъезду, смотрел на маленьких детей, играющих на детской площадке за деревьями в какие-то догонялки и думал, как хорошо быть ребенком. Мне бы сейчас им стать. Никаких проблем. Ни кризиса, ни Алисы, ни-че-го. Только игры и безделье. А погода еще такая была до противного приятная. Такая приятная, что даже стыдно было грустить сегодня. Но ничего с собой поделать я не мог. А что, если она и вовсе не вернется? Перестанет отвечать на звонки. Исчезнет. Как же я тогда? Что же мне тогда делать?
Я поднялся на свой этаж, шаркая по белой пыли на ступеньках подъезда, зашел в темную квартиру, не спеша разделся и улегся на диван. Почему-то я был сильно измотан и очень хотел спать. Но спать совсем не мог. Было такое дурацкое состояние, когда вроде и отключиться без задних ног вот прямо сейчас хочется, но и напряжение какое-то есть, беспокойство. Это беспокойство спать не дает. И лежишь, мучаешься в попытках. Сейчас бы перекусить чего. Или сходить куда-то развеяться. Хотя, я только что ел… Наверно, это нервное. А сходить… Куда сходишь во вторник вечером? Завтра можно будет в клуб литературный… Интересно, а она там будет? Клуб литературный хоть бесплатный. А то сейчас денег и так впритык. Не дай бог, если еще зарплату задержат… Это вполне себе ожидаемо будет. Скорей бы завтра. Хоть бы она пришла…
***
Когда на следующий день я зашел в класс литературы, Алисы там не было. «Ну ладно, – подумал я, – до начала урока еще есть время. Может все-таки придет». Я стоял у входа, разглядывая уже таких знакомых мне людей, задумался об Алисе и о том, куда сегодня лучше сесть, чтоб не слишком близко и не слишком далеко. Чтоб Настасья Евгеньевна ко мне, как в прошлый раз, не придралась. И вот, когда я думал, заметил, как женщина в сером положила на стол нашего учителя две книги. Те самые книги, благодаря которым я в этом клубе очутился. Достоевский и Горький… Воспоминания о том, как я, уставший после работы, тащил те стопки на себе из библиотеки, пронеслись перед глазами. И у меня возник вопрос. Такой вопрос, который должен был возникнуть еще тогда, в самую первую среду в литературном клубе. Даже нет. В тот момент, когда мама дала контакты Настасьи Евгеньевны. Вопрос, который казался очевидным. И я удивился, что не задал его раньше. Что он раньше не пришел ко мне в голову. Но сейчас, зато, я могу задать его напрямую Настасье Евгеньевне, а не просто гадать сам с собой. И я спросил:
– А зачем вообще вам тут эти книги? Неужели, ученики не могли сами сходить в библиотеку и взять каждый сам себе?
Настасья Евгеньевна подняла голову, оторвав взгляд от бумажек, разбросанных по ее столу, и, убедившись, что вопрос адресован ей, ответила:
– Здравствуй, Андрей. У нас договор с районной библиотекой. Мы не спеша пополняем школьный архив. И ребята из моего класса эти книги после вас читать будут. На переменах или после школы, когда маленькие остаются на продленку ждать родителей.
– А маленьким не рано читать такие книги? – удивился я.
– У меня есть мальчик из третьего класса, – отвечала Настасья, как всегда в своей уверенной манере, – который уже читает перевод Гамлета. Он очень умный и все понимает. Ты забываешь, Андрей, что не все люди похожи на тебя. Есть дети, которые умнее даже меня. И это же прекрасно. Наша школа существует, чтоб давать таким развиваться.
Я понимающе покачал головой. «Умнее меня… – пронеслось в мыслях. – Какая-то она сегодня слишком прямолинейная».
Урок начался, а Алиса так и не появилась. Я занял, как мне показалось, очень удачное место прямо за подружками-болтушками, на третьей парте у окна. И потом очень часто в это окно поглядывал. Особенно, когда мальчик возраста моей Яны читал свой скучный рассказ. Имя у этого мальчика было какое-то сложное. Я на первом занятии его еще услышал, но запомнить, как ни старался, не смог. Поэтому для меня он теперь навсегда просто – мальчик Яниного возраста. Потому что нечего такие сложные имена носить! Настасья Евгеньевна в самом начале урока, поприветствовав нас, объявила, что сейчас он будет читать свое творение, а нам надо будет очень внимательно слушать и потом дать обратную связь. Но я не мог внимательно слушать. Потому что, понятно, где были мои мысли. Где угодно, но не здесь. Единственное, что я услышал – это нудное начало, благодаря которому я, собственно, в свои мысли и ушел. Почему они не читают Алисин рассказ? Он же в тысячу раз лучше! Как вообще можно было с таким рассказом проиграть конкурс?