Мои обязанности
Душа, лишаясь привычного и желанного действия, которое питает ее, болит и скорбит иногда сильно и болезненно. Временами человек оправдывает свою неспособность учиться, уделить себе время, но за этим кроется слабость желания души. Она очень слаба, чтобы отстоять свои права. Когда же человек обретает духовность в себе, то попирать душу и игнорировать ее желания становится почти невозможно. Если человек привык каждое утро совершать пробежку по лесу, писать дневник, молиться, замечать утренний пейзаж, то со временем, укрепляя духовную составляющую и лишаясь этого в другой день, заставляет почувствовать в себе горечь. Это можно попытаться скрыть, словно маленького ребенка, отвлечь себя чем-то или сказать «потерпи», но боль крепкой души будет явной, как боль тела от истощения. Когда душа укрепляется, ты понимаешь: день, прожитый лишь в заботах, это день, не имеющий под собой ничего. Душа требует хотя бы немного внимания, чтобы сам день был ценностью для нее. В человеке появляется горечь, обида, на мужа (жену), начальника, правительство, на несправедливый мир… Потому что душе не дали 10–15 минут утром, отняли у нее то, что давало ей силу.
Когда человек окрепнет, ему не нужен тайм-менеджмент, чтобы писать или рисовать, не нужно перекраивать график, чтобы найти время для молитвы. Нехватка времени неактуальна: с ростом силы души ее желания в человеке требуют все меньше и меньше защитных усилий. Теперь душа имеет власть и силу, чтобы постоять за свой интерес и свои желания. Но это высокая планка, порой недостижимая для человека. Когда доминирует тело, он неспособен уделить время, внимание своей душе в силу кажущейся неважности этого. При власти тела нужна нормативная и строгая забота о душе. При духовной слабости человека легко сломать, испытать стыд за духовным занятием, неловкость за свои убеждения. Духовные ценности должны быть оберегаемы человеком в начале его становления, позже человек обретет духовную зрелость. Неверно полагать и рассчитывать, что в телесном доминировании тело начнет стремиться и жаждать духовного. Это подобно ожиданию, что рука начнет выполнять функции головы, а голова захочет выполнить функцию ноги.
Душа – это внутренняя сила, видение себя и способность ориентироваться на свою душу и духовный мир: «Я знаю, потому что это внутри меня». Но начало всему строится на том, что человек должен выставить какие-то минимальные требования, закрепить понимание, что хорошо для него. Он должен использовать свою совесть, внося правильные взгляды и моральные правила, которые бы могли защитить базовые потребности души от посягательств тела при его доминировании. Такие установки призваны дать возможность закрепить душу на каком-то минимальном уровне и не позволить ей опуститься ниже. Они строятся в различных областях по минимальному принципу: поговорить с женой 10 минут вечером, помочь бездомному на минимальную сумму в 5 копеек, молиться своими словами по 5 минут дважды в день… Негативность заключается прежде всего в получении ее извне. Обретение ее как неосознанное и непроанализированное знание: «Потому что так надо. Так сказали». Работа со своей совестью есть задача самого человека, и та нагрузка – обязанность его здравого рассудка и трезвого взгляда.
В наше время все больше принимается правильность взгляда, где совесть для человека необязательна. Она воспринимается как что-то лишнее и ограничивающее. Человек снимает с себя обязанности перед родителями, детьми, супругами. Каждый раз, отделяя и снимая с себя эту тяжесть, он лишает себя возможности двигаться в духовности. Вместо действий и поступков прикрывается любовью, верой в сердце, об окружающих говорит про несовместимость, отсутствие понимания. Он прикрывается какой-то скрытой добротой, которую никто не видел. Это как сказать: «Я большой математик и решаю задачи в уме» или «Жму 300 кг от груди, но при этом на просьбу сделать это, отвечаю, что я слишком занят или слишком крут, чтобы это показывать». Человек перепрыгивает ступеньки и пытается показать завышенный уровень своей духовности. В человеке должна быть любовь в сердце, вера, мотив к Богу и окружающим его людям, конечно же, в сердце. В нем самом может не быть добра, которое он пытался бы защитить. Не имея в себе минимальных установок и понимания, нет надобности говорить о более высоких вещах. Это может быть просто профанация, попытка прикрываться добром, красивыми словами, не видя в себе ни одной крепкой установки, любви к хорошему поступку даже на минимальном уровне. А признание своего положения крайне тяжело для человека, поскольку, не имея «совести», ты чувствуешь себя куда более правильным и чистым, нежели обретая минимальное понимание добра в себе, которое ты иногда неспособен защитить.