Телу хорошо, и я хочу взять высоту в доброте, показав всем, какой я человек. Это дается легко, без усилий, из тех излишков, что у меня есть. И все происходит немного свысока – это главный признак, который говорит, что здесь не все чисто – примешивается гордость. Любое доброе действие должно быть сопряжено с некоторым сопротивлением и пониманием, что я кому-то сейчас дам то, что, по сути, могу не давать. Этот маленький шаг нужно сделать и переступить, а если это далось легко, то доброты в моем действии может и вовсе не быть. Входя в духовное, пытаясь укрепить его, наступает странное, непривычное ощущение, что все, что я делаю, делаю со скрипом, усилием. Тяжесть действий, сопротивление в посте, постоянная борьба с контраргументами и тем, что я один и это никому не нужно, является частью духовного усилия, с которым я должен жить.
Продукт поста – духовный эгоизм
Дойдя до конца поста, обретя духовную глубину, ты понимаешь, что все в этом мире не твое. Оно есть, но не является твоим, и ты не можешь на это влиять. Машина будет все равно ломаться, на работе всегда будут проблемы, дети все равно не будут слушаться. Внутреннее отторжение от попытки найти опору в телесном, в материальном дает духу единственно верное ощущение: только Бог во мне есть единственно верное и цельное, что является моим. В такой душевной гармонии и возникает эгоизм, когда единственно ценное во мне – Бог и Его истина, то, что я не готов отдать. Я отдаю работу, заботы по быту, заботу о детях, потому что вижу, что во мне нет полной власти управлять этим всем, все это лишь моя попытка, а результат лежит не в моих силах. Но твердость веры, крепость ощущения Бога в себе единственно верно, поэтому тратить это и отдавать я не готов.
Вчера, поздравляя друга, я дал такую мотивационную речь, умело учил его жизни. Я был щедро отблагодарен им за то, что вселил в него боевой дух, но в себе я огорчился. Я знал, что мои нравоучения, советы давались мне легко. Я был во власти тела, а не души. Доброты было, к сожалению, весьма немного. В душе нет желания идти и давать кому-то совет. Душе непонятна выгода идти и учить кого-то. Душа мудра и умеет считать силы, ведь правильные нравоучения от сердца это очень сложный, порой неловкий процесс отдачи какой-то части себя, своей энергии и душевных сил, чтобы дать добро. А если это давалось легко, то, скорее всего, там были гордость и желание быть мудрецом и большим знатоком. Ведь какая иначе выгода в том, что я кого-то научу? Если ее нет, очевидно, здесь примешана гордость и мое «Я», которое хочет показаться в своих глазах и глазах окружающих таким мудрым и знающим. Отсюда все эти возгласы о том, что я же только хорошего хотела – хотела себе, своей гордости. Классическое участие свекрови, тещи, бабушки и редко дедушки является зачастую не совсем чистыми мотивами, которые лишь выглядят благовидными, а по сути своей – продукция гордости и желания показать себя.
Тело не видело в своих словах цены, оно не понимает их духовную основу, а видит лишь духовную выгоду для обогащения гордости, поэтому так легко дает советы. В духовной жизни человек обретает знание и умение того, что любое слово, произносимое моими устами, есть духовный продукт. Если оно от Бога, то это исполнится, если оно от лукавого, то произойдет с точностью наоборот. Но любая речь, слово есть духовный продукт, в котором человек духовный всегда видит большой потенциал. Слово может лечить, вселять силы, оживлять, но оно может причинять боль, увечить и приносить потерю. Глупый человек познается по речам и легкостью к резкому слову. Еще более духовно незрелый человек, который не оберегает свои уста от явного зла, злословия, брани. Он не понимает, что когда придет час обратиться в тяжелое время к Богу, он может не донести свое слово до Него, поскольку его речь, его нравы слегка отличаются от тех привычных слов для духовного мира.