Избранность
Утро пятницы, собираюсь отправиться в город. Обходя машину, я слышу странный звук, исходящий из-под днища. Открыв водительскую дверь, я снял солнечные очки и положил их на водительское сиденье, чтобы быстренько нырнуть под машину и узнать причину странного звука.
– Все в порядке! – говорю я жене, упираясь руками о тротуарную плитку. – Никаких странностей я не увидел, да и звук уже не слышен.
Снова открыв водительскую дверь, чтобы сесть за руль, я неожиданно почувствовал легкое сопротивление от солнечных очков, на которые взгромоздился. Быстро вскочив, увидел примятые очки, слегка напоминающие блинчик. Я не большой фанат роскоши, но момент покупки этих очков остался в моей памяти. Тогда я потратил 400 $, чтобы обезопасить свое зрение от коварного солнца, нужно признать, это не совсем привычная для меня цена очков. Принятие настоящего в тот момент казалось не совсем легким. Прощение своей невнимательности не было столь естественным и простым.
– Это всего лишь очки, купишь другие, – спокойно говорила сидящая рядом супруга.
И хотя очки могли стоить и 10 $, но вопрос был в собственной невнимательности, ошибке, которую, вроде, и нужно себе простить, но никак не удавалось. Писать и делать – иногда «две большие разницы». И если в теории можно нарисовать идеальный мир, то в жизни проблемы временами не столь значительные, а попытки их преодолеть не столь легки.
Какой-то осадок все равно остается в душе, хотя этого можно было избежать. Ты вроде пытаешься принять настоящее, факт, но признаешь его не до конца. Утро было немного подпорчено. Возможно, к этой неприятной ситуации добавились какие-то другие моменты в работе, сложности за всю неделю, но я чувствовал внутреннее огорчение, разочарование, прежде всего, в самом себе – мог бы быть более внимательным.
Не буду говорить о том, что прошел это испытание и вышел из него. Видел, что до конца остаться тем же, кем был 30 минут назад до этой ситуации, я не смог. Может, кто-то и смог бы, но у меня не вышло. Я стал немного более нервным, раздражительным. Я чувствовал некоторый урон в себе и пытался его компенсировать. Когда уязвляется гордость, когда в нее попадает что-то острое и она теряет определенный процент своей территории в виде необходимости признания своей ошибки или внешнего обстоятельства, то у нее сразу возникает желание компенсировать это, но откуда? Из внешней среды. Внутреннее напряжение было, словно вызов всем и, прежде всего, миру о том, что этого можно было избежать. Ты будто бы говоришь:
– Я потерял часть Эго, у меня утрата и недостача, поэтому давайте-ка мне теперь что-то взамен – бонус, подарок. И побыстрей!
Даже слова поддержки окружающих людей в такие моменты бывают в виде некоторого пожелания, утверждения: повезет в чем-то другом. Это вроде какого-то обещания, которого никто не давал: если у тебя отняли, значит, должны дать, обязательно и непременно. Это ощущается нутром человека, как что-то справедливое и естественное. И порой это настолько сильно проявляется, что слышны целые требования и призывы:
– Или дашь мне взамен что-либо, или я с тобой не дружу!
Когда все хорошо, тогда и притязаний нет. Но когда мир играет в свою игру, тогда возникает конфликт, где внутреннее видение всегда говорит: я не могу понести ущерб, мне должны что-то дать взамен. Так Иов (Иов 35:3), живя в достатке, не имел никаких вопросов и притязаний к Творцу. Но позже, упрекая Его за несовершенный мир, он получает ответ от Елиуя, который говорит ему, что от того, что ты делаешь что-то для Творца, Он от этого ничего не выигрывает и не терпит никакого ущерба. Когда ты делаешь что-либо против воли Творца, не выполняешь Его желания, ты не можешь нанести ему ущерб. Он ничего не получает от твоего выполнения в виде какой-то прибыли. Это основополагающее правило, которое в такие моменты кажется совсем не важным. Хочется идти путем, будто я делаю бизнес, делаю выгоду миру и Творцу, в частности. А если Он идет против моей воли, то я, как наемный работник, имею право сделать забастовку, сделать Ему какой-то урон, высказать неудовольствие. Подстрекателем в такой ситуации является гордость. Она, прикрываясь столь благородными пояснениями, утверждает: