— Она твоя. В конце концов, это ведь всё, чего ты хотел.
Глава 10
Джордж Абрамс. Прежде одна только мысль о парне или случайное воспоминание бросало Астрид в приятную дрожь, от которой она испытывала невесомую легкость, будто всё тело заполнялось воздухом, в котором и парило. Теперь же она не могла не думать о парне без неистовой злости, вскипающей кровь недоразумением и искренним возмущением — как из пары влюбленных они превратились во врагов? Для девушки эта перемена была слишком резкой. Она даже не успела понять, как она случилась и когда, а потому испытывала к тому же растерянность, что была ей непривычна.
Астрид и без того много думала о Джордже, невзирая на то, что в течение более полугода он не давал о себе ничего знать. Теперь он прочно въелся в мозг, как чёртов паразит, но вместо того, чтобы поспешить с вопросами к нему, она задавала их себе, будто где-то среди задворок подсознания действительно мог найтись ответ. Девушка искала причину в себе и все её мысли сводились к единому умозаключению — она была слишком глупа и наивна, в чем не могла перестать себя винить.
Тревожные звоночки были и раньше, но она не хотела им внимать, ослепленная любовью к парню. К примеру, когда они впервые поцеловались (в большей мере, по инициативе Астрид), Джордж просил держать это втайне. Девушка преждевременно решила, что совершила ошибку, поддавшись чувствам, что не находили ответа в парне, пока на следующий день он не позвонил ей и не просил встретиться. Она не могла отказать. Астрид была настолько рада тому, что Джордж спросил её и о следующей встрече, что не стала внимать произнесенному на прощание «Только никому», что вскоре стало привычным.
Их отношения никогда не были под контролем девушки. Джордж первым находил её и назначал очередное свидание, ставя в известность, что будет ждать в определенное время в определенном месте. Астрид приходилось в мгновенье ока отменять все планы, чтобы затем в суетливой спешке собраться и пойти к нему. Джордж никогда не объяснялся, если пропадал на время, почти ничего не рассказывал о себе и по-прежнему настойчиво просил держать их отношения в секрете, хоть так ни разу и не сказал, почему и зачем. Поджав губы, Астрид молча соглашалась с этим, хоть и на следующий день во всех подробностях рассказывала Эбигейл, как всё прошло.
Подруга был предубеждена по отношению к Джорджу не меньше, чем Астрид по отношению к Ральфу. Обе не понимали природу любви друг друга, хоть она и была похожей — слепой, самозабвенной, унизительной и глупой. Эбби не убеждала Астрид, что той не стоило встречаться с парнем, но постоянно выискивала в нем изъяны, неизменно обращая их в достоинства своего брата, с которым не переставала в уме сводить подругу. По мере того, как Эбигейл критиковала Джорджа, делая это непринужденно и беспечно, Астрид рассказывала ей всё меньше, прежде чем вовсе не перестала того делать. Ей всего лишь нужно было поговорить с кем-то о том, что кипело внутри и кружило голову, а не выслушивать скучные речи, как это было жалко.
Держать внутри себя любовь к Джорджу было сложно, признаваться в ней лишь ему — мало, ведь она хотела кричать об этом во всё горло, срывая его до хрипа и боли. Она испытывала едва не физическую потребность, чтобы все знали об их отношениях, видели вместе и завидовали. Чтобы их держащихся крепко за руки заметил Эд, избавленный малейшего шанса завоевать её сердце, чтобы их целующимися заметила Эбби, ничего не смыслящая в подлинной сущности любви, чтобы их прижимающихся плечом к плечу заметил мистер Кромфорд, успокоенный тем, что у его дочери всё было в порядке. Астрид не нуждалась в большем, чем в публичности, и это же было единственным, в чем парень её ограничивал.
Старше на шесть лет, Джордж знал Астрид с самого её рождения. Их отцы были закоренелыми школьными друзьями, сумевшие сохранить дружбу, что со временем, казалось, стала лишь крепче. Его родители развелись, когда ему было около полтора года, и большую часть времени он жил с матерью, из-за чего видеться им приходилось изредка. Когда это всё же случалось, Астрид всегда испытывала перед ним смущение и неловкость, что отец всегда находил неузнаваемыми. Когда он подтрунивал над ней в присутствии Джорджа, Астрид испытывала стыд, охватывающий тело жаром, что отдавал на щеках румянцем. Всякий раз, встречая парня на общих посиделках, она теряла дар речи и сердечный покой.
Он вырос слишком быстро, никто не успел и глазом моргнуть. Когда шестнадцатилетняя Астрид встретила двадцатидвухлетнего Джорджа, так вовсе чуть не обомлела. Её чувства усилились в сотню раз, совладать собой стало намного сложнее. Он вел себя, как обычно, легко и просто, как старый друг, каковым и являлся. Астрид же была ещё более обычного неловкой, тихой и скромной. С того дня она впервые поймала себя на мысли, что Джордж нравился ей настолько сильно, что она, должно быть, была в него влюблена.