Девушка поднялась пораньше, чтобы успеть собраться, и к тому же бессовестно разбудила Эдит, тихо пробравшись в родительскую спальню. Обнаружив женщину и отца обернутыми спинами друг другу, почувствовала в груди неприятный укол, но решила тому не внимать. Это всё ещё было не её дело. Это по-прежнему было не её предательство.
Тем не менее, когда сонная Эдит услужливо помогала с выпрямлением непослушных волос, Астрид острее обычного чувствовала вину вместо отца, который продолжал безмятежно спать. Женщина помогала ей во многом, чего она даже не ценила, принимая, как должное. Теперь же от её заботы было не по себе, хоть и без неё Астрид не представляла, как справиться.
— Выглядишь потрясающе, — произнесла Эдит, когда девушка оценивала результат в отражении зеркала. Её волосы были идеально ровными, что случалось исключительно изредка, но вместе с тем сухими, потеряв живой блеск. Чтобы придать его, Астрид взбрызнула локоны лаком. Она знала, Эдит могла без капли лести назвать её потрясающей, даже в наихудшие дни и ответила скромной благодарностью.
Когда женщина ушла, чтобы приготовить завтрак, Астрид занялась лицом. Подвела глаза почти ровными стрелками, оставила на веках следы золотистых теней. Слегка подрумянила щеки. Губы решила оставить в покое. Надела белую рубашку, оставив две верхние пуговицы расстёгнутыми, и голубую юбку чуть выше колена свободного кроя. Достала новые чулки, почти что до самых коленей, и обулась в темно-коричневые туфли на высоком, но крепком каблуке.
— Какого чёрта ты сделала с волосами? — мистер Кромфорд чуть было не уронил из рук вилку, когда увидел её. — И юбки длиннее у тебя нет? И ради Бога, Астрид застегни дурацкие пуговицы на рубашке, — произнес с отчаяньем. — Эдит, ты не могла бы одолжить ей какое-нибудь своё платье? Как на счет того, в котором она была в Оксфорде? Отлично смотрелось…
— Нет, — резко воскликнула Астрид, обратив на себя внимание одновременно отца и Эдит. В глазах первого можно было встретить насмешку, второй — недоумение. — У нас совершенно разный стиль. К тому же мне всегда было комфортнее в том, что принадлежит мне.
— Отлично, тогда этих же выходных сменишь гардероб. Съезди в универмаг и купи себе что-нибудь поприличнее. Можешь не беспокоиться, всё это будет принадлежать исключительно тебе, — отец продолжал измываться. Он не злился, и это было самим по себе хорошим знаком, но чувство превосходства над дочерью всё же делало его невыносимым.
Закатив глаза, Астрид приступила к завтраку. Мистер Кромфорд, похоже, был в хорошем расположении духа, а потому пытался завести разговор, который никто не испытывал энтузиазма поддерживать, поэтому они закончили быстрее обычного. Переодевшись в строгий костюм с идеально завязанным галстуком, отец вышел навстречу к ожидающей в прихожей Астрид.
— Какое это всё же надругательство над природой, — произнес, задержав взгляд на её аккуратной прическе. Он даже чуть было не взъерошил волосы девушки, как делал когда-то давно, будто намеревался поддаться воспоминаниям, но, поднеся руку, в ту же секунду спрятал обратно в карман.
— Мне кажется, ей так даже больше идет, — осмелилась произнести Эдит, чем привлекла к себе внимание мужчины. Он нахмурился, будто она произнесла несусветную глупость, что следовало держать за зубами. Когда они смотрели друг на друга, Астрид казалось, они знали больше, чем она, но вмешиваться не хотела. — Хорошего рабочего дня. Вам обоим, — в конце концов, Эдит выдала скромную улыбку, переведя взгляд на девушку. Астрид понимала, что в большей мере она обращалась исключительно к ней.
Расположившись на переднем пассажирском сидении, девушка демонстративно сложила руки впереди себя. Юбка поднялась ещё выше, будто чтобы нарочно дразнить самообладание мистера Кромфорда. Заметив это, он лишь недовольно фыркнул, но всё же больше не стал осыпать дочь замечаниями, к которым та всё равно оставалась глухой.
— Хочешь ты того или нет, но тебе придется говорить со мной. Сообщаю на случай, если ты вдруг решила дуться, на что у меня, впрочем, больше оснований, — с улыбкой произнес мистер Кромфорд, наблюдая краем глаза за Астрид, заводя тем же временем машину. Девушка упрямо смотрела прямо. Его слова не изменили непроницаемого выражения на её лице, глядя на которое он испытывал непреодолимое чувство сожаления, что пытался подавить вместе с горечью воспоминаний, которыми не хотел делиться.