— Фотографируй. В прошлый раз номер с городским советом тебе вполне удался. Так что стань незаметной. Делай вид, будто измеряешь расстояние между всем, что попадется. Если кто-нибудь спросит, что маловероятно, скажи, что проводишь подготовительную работу для ремонта проезжей части и благоустройства улицы. Планируется посадка новых деревьев и так далее. Придумаешь что-нибудь по ходу действия.
Пока мы разворачивались, я напялила тяжелый оранжевый жилет. Потом пошла назад к улице. Остановившись примерно в двухстах метрах от автобусной остановки, я начала записывать в блокнот слова из песен, которые приходили мне на ум.
В фотоаппарате была пленка, но Сэм вряд ли был бы в восторге, если бы я ее потратила, поэтому я просто легонько нажимала на кнопку.
Когда я подошла к остановке, то снова вернулась мыслями к магазинчику, и тут мой желудок так и скрутило со страху. В спешке мы забыли о том, что она уже видела меня раньше.
Я сделала вид, что записываю, и быстренько отвернулась, а потом прикинулась шлангом и медленно пошла обратно, уделяя повышенное внимание сточной канаве. Спустя минут восемь подошел автобус. Когда я обернулась, якобы для обмера дерева, то увидела, как он подобрал женщину. Я помчалась за угол, прыгнула в машину, и мы поехали за автобусом.
В течение двадцати минут мы следовали за ним, приостанавливаясь в переулках и около магазинов и ожидая, когда сядут или выйдут пассажиры. Так мы добрались до района Малверн, где были расположены хорошие магазины и кафе, и оказались в пяти минутах от бара Джози. Мисс Кроссовкинг среди выходящих пассажиров пока не наблюдалось.
Мы продолжали путь, проехав Джозину улицу. Неожиданно автобус остановился, из него выпрыгнула мисс Кроссовкинг и быстро пошла вверх по улице. Мы въехали на стоянку у мясной лавки, но мотор глушить не стали. Она перешла на левую сторону улицы. Мы опять поехали за ней и опять остановились. Так мы и следовали за ней по улице, заросшей деревьями с густой листвой. Тронувшись в очередной раз, мы успели увидеть дом, куда зашла мисс Кроссовкинг. Он мало чем отличался от дома Дэниела. Однако у этого дома вид был более заброшенный. На газоне там и сям виднелись прогалины с засохшей травой, краска на фасаде облупилась. Но все-таки это был дорогой пригород, и виднеющиеся в окнах задернутые занавески выглядели чистыми.
— Похоже, она здесь живет, — прокомментировал Сэм.
— Захари-стрит, девяносто четыре. Дом, куда забыла путь еда.
— Думаю, нам пора раздобыть для тебя что-нибудь съедобное.
Сэм потянулся к заднему сиденью, где под курткой-дождевиком и оранжевым жилетом оказался пакет с сандвичами, кока-колой и батончиками мюсли.
Я радостно накинулась на еду. Пока я стаскивала целлофан с сандвича с салатом, Сэм рассматривал блокнот с моими записями.
— Скажи, что я — твоя пчелка, свей для меня гнездышко в своей душе? — иронично спросил он.
— Это из песни группы «Зей майт би джайантс», — смущенно пробормотала я, с облегчением подумав о том, что не записала слова из песни Мадонны «Эротика», которая вихрилась в моих мозгах большую часть дня. — Надо же было мне хоть что-нибудь писать!
Он наклонился ко мне, мое сердце глухо бухнуло, и я проглотила кусок помидора.
— У тебя в волосах салат.
С этими словами он вытащил листик салата из моих волос и выбросил его в окно.
Джози проводила интервью с претендентами на место бармена, и теперь те, у кого теплилась надежда на победу, драили бокалы для коктейля за новой стойкой из нержавеющей стали.
— Он порвал со мной, — сказала мне подруга вместо приветствия.
— Кто, Карл?
— Да. — Джози была как в воду опущенная, и я заметила, что кожа вокруг ее глаз стянута, как будто она плакала.
— Почему?
— Почему? Ах! — развела она руками. — Кто его знает? Может, потому, что я почти каждый вечер работаю. Или потому, что зарабатываю больше, чем он. Или потому, что не готовлю, когда прихожу домой, из-за того что я целый день стряпаю на работе. Или потому, что собираюсь нанять второго повара на полный рабочий день, но не беру на это место его ленивого деверя Бориса. Или потому, что по субботам я читаю газеты, вместо того чтобы переться с ним на футбол.
— Понятно.
А может, потому, что флиртуешь с другими? Но я промолчала, для собственной безопасности. Я уже видела ее сумочку в деле, и это было страшно.
— Я знаю, ты вздохнешь с облегчением. Так же, как и Зара. Хотя могла бы и раньше сказать, что он урод.
Я рассмеялась:
— Я говорила.
— Я знаю, — покачала головой Джози, — только я не слышала.
— Он симпатичный. И у него хорошая машина. Я и сама в нем ошибалась.
— Но это было до того, как ты взялась за ум. Теперь в любовных делах ты больше не ошибаешься.
— Нет, — сказала я осторожно.
— И с идиотами не встречаешься.
Куда она гнет?
— Нет, больше не встречаюсь. Сколько можно?
— Ну, а что там у тебя с Сэмом Таскером, знатоком фольклора Аляски?
Я выдавила смешок:
— Это Зара тебе рассказала?
— Да, немного. Но это и так написано на твоем лице. Ты пунцовая, как ягодка. И есть из-за чего. Он же брат твоего бывшего бойфренда. И тот самый парень, который в юности разговаривал с тобой на эскимосском наречии. — Она засмеялась, глядя на мое смущенное лицо, и продолжила: — Ох, нет, он же быстро перестал, поскольку прочел «Властелина колец» и на полтора года переключился на язык эльфов. Он чуть не завалил выпускные экзамены, потому что написал половину сочинения на эльфийском и даже не заметил! Ты сама мне об этом рассказывала, когда мы как-то наткнулись на него в городе. Ты еще спряталась, чтобы он тебя не увидел.
Сказать мне было нечего. Я совсем забыла. Он был таким странным, а мы были такими жестокими. Подростком я была ужасной задирой и забиякой и всегда обижала слабых. Неожиданно мне вспомнилось, как я набирала номер Таскеров и, если трубку брал Сэм, изображала Гендальфа.
Я повернулась к Джози и покаянно сказала:
— Я звонила и говорила: «Тук — дурак». И называла его Сэмом Гамджи.
Джози расхохоталась, хватаясь за живот. Двое мужчин за стойкой сделали вид, что ничего не слышали, но губы того, что повыше, сами растянулись в улыбке. Глотнув джина с тоником, я тоже попробовала было засмеяться, но не смогла. Я была типичной плохой девчонкой из подростковых кинофильмов. А Сэм был героем, гадким утенком, которого в таких фильмах всегда обижают, но которому симпатизируют зрители. Господи, какой ужас!
Когда я осушила стакан, а Джози наконец утихомирилась, к нам подошел высокий бармен с подносом.
— Я подумал, что вам сейчас самое время попробовать коктейль, — сказал он и, поставив поднос на деревянный куб перед нами, удалился за стойку.
Я взяла бокал, а Джози, все еще хихикая, сказала:
— Спасибо, Ник. Из чего он?
Интересно, заметила ли она, как он ей улыбался. Высокий и темноволосый, с ленцой в осанке и сверкающими глазами, он был полной противоположностью ее ухажерам. Обычно она почему-то обращала внимание только на испорченных, толстеньких сынков богатых родителей. И напрасно.
— Коктейль называется «Разговоры под водку». В нем джин, водка «Абсолют», ром «Баккарди», ликер «Кюрасао», шнапс, сок лайма и сахар.
— Живыми нам отсюда не выйти.
Джози вытерла со щек потекшую тушь, глядясь, как в зеркало, в стоящую поблизости вазу из нержавеющей стали, и подняла квадратный стакан из толстого стекла, в котором плавали кусочки лайма:
— За вас с Сэмом Гамджи.
Я чокнулась с ней и подумала, как классно вот так сидеть. И порадовалась, что между Джози и Карлом все кончено. Я оглянулась на Ника, который краешком глаза следил за Джози. Заметив мой взгляд, он быстро отвернулся к своим бокалам.
— Итак, что ты сегодня нарыла? Вывелакого-нибудь на чистую воду?
Я рассказала ей о сделке с Сэмом и о том, как мы висели на хвосте у объекта — нашей тощей клячи, ехавшей к дому в районе Малверн. Мы подождали немного у ее дома, а потом Сэм подкинул меня домой и мы набросали план на следующий день.