Вот так, братья мои, мы дьявола дьяволом и изгоним, передышки ему не давая, замешательство в рядах его адских учиняя, порядок демонов нарушая, одного черта против другого наставляя, а второго против первого подзуживая и такую в царстве злобы кутерьму творя, что, собственной злобой отравленные, в прах все они и рассыплются. Но что это, собственно, значит, возможно, спросите вы, дьявола дьяволом изгонять, беса на беса натравливать, что это значит? А я вам отвечу, сейчас же и отвечу, родные мои, и всё сразу станет для вас таким ясным и таким легким, что вы со стыда сгорите, когда увидите, какую простую вещь вы до сих пор не замечали. А ведь дело именно в том, а может, и не в том — в это мы уже вникать не будем — так стало быть, в том, дорогие мои, чтобы умно притаиться и на каждое искушение дьявольское такой ответ иметь наготове, чтобы он звонкой пощечиной искусителя метил, воистину, воистину, друзья мои, надежно, действенно и верно — на каждого дьявола другого дьявола напустить во что бы то ни стало, лишь бы только в царстве злобы хаос навести; как то, к примеру сказать, когда тебя, сердце ты мое, отчаяние охватывает, а отчаяние — известный знак дьявольского искушения, чем ты отчаяние преодолеешь? Понятное дело, миленький ты мой, — развратом его одолеешь, точно, развратом жутким, разнузданным, бесстыдным, возмутительным, страшным, неописуемым; ну а когда опять к разврату искуситель тебя склоняет, соблазнительные прелести плоти суля, и манит, и сладкие картинки рисует, и томные огни разжигает, ты, рыбонька моя, ты другим грехом эти его распутные нашептывания, как серпом, срезаешь — пьянством, да таким запойным, чтобы оно полную немощь во все члены излило и параличом душу и тело сковало; и опять-таки, когда он, бес нечистый, к пьянству тебя склоняет, ты в него грехом скупости, словно снарядом убийственным, выстреливаешь, вот так цел и невредим из затруднительного положения выйдешь. А вот что делать, когда любопытство праздное да порочное в сердце зародится, неуемная жажда знаний, что божественное величие оскорбляет, — как ее извести, как искусителя прогнать? Очень просто, братья мои, есть и на это очень легкое средство, о, какое же оно легкое: ты запрягаешь в работу греховность лени, и тщетным оказывается дьявольское искушение, ибо лень любую страсть, даже самую большую, из души прочь изгоняет. И ты снова, как и раньше, в чистоте пребываешь, да и дьявола на посмешище выставляешь. Лень же, в свою очередь, завистью изгнать можно, а зависть — гордыней, гордыню же — праздностью, а праздность — жадностью, жадность, в свою очередь, снова развратом, и так каждое дьявольское искушение дьявольской же метлой прочь со своего пути сметешь.
Разве что слишком трудное пока для тебя это дело, голубчик ты мой, может, работы слишком много, раздумий слишком много, но ты не горюй, не печалься, дорогой мой, ибо есть способы против силков адских гораздо более простые, ты только внимательно слушай, прислушивайся, только следи в оба, и сразу узнаешь, что самопростейший способ дьявола одолеть в том как раз и состоит, чтобы зло искушения злом поступка прочь изгнать и таким образом чертовы фортели на посмешище выставить; например, он, искуситель тот, тебя к разврату подталкивает, а ты сразу же, без минуты промедления в разврат самый разнузданный бросайся — вот и нет больше искушения, нету его, ибо, вестимо дело, искушение действует до тех пор, пока поступка нет, но только дело доходит до дела, сразу искушение исчезает, так что здесь, брат мой любезный и сестра моя милая, ни минуты от искушения страдать не будешь и сразу всё исполнишь, что тебе бес нашепчет, и так искушение его в ничто обратишь: на воровство — воровством ответишь, на убийство — убийством, на гнев — гневом. О сколь же прост, братья мои, этот против сатаны способ, как же исправно работает он: силу искушения его развеять, незамедлительно искушению подчинясь. Но разве это можно назвать удачным расколом царства сатаны, черта чертом побитием, великой победой души над адской хитростью, грандиозной викторией, которую денно и нощно на небесех восторженно славить будут хоры херувимов и серафимов? О братья мои, важные вещи говорю я вам, от страшных несчастий спасти желаю, руку помощи простираю, дорогие мои, верьте словам моим, поверьте, умоляю, ибо речь идет о вечном блаженстве.