— Сама знаешь почему, — сказал он коротко.
— Что ты имеешь в виду?
Он встретился со мною взглядом, и у меня возникло странное чувство, что я вижу в них собственные мысли. Это была действительно ужасная идея, потому что у меня были некоторые мысли, которые были определённо нескромными, неприличными и смущающими. Было достаточно трудно и без его познания, что у меня были чувства, на борьбу с которыми я использовала всю свою избыточную энергию. Если бы он мог прочесть каждую мою мысль, я была бы в заднице.
— Нет, я не всегда могу сказать, о чём ты думаешь, — сказал он в виде ответа, и моё сердце упало. — Некоторые вещи легко воспринимаемы, другие хорошо защищены внутри тебя. Займёт много времени, чтобы добраться до них, и я, конечно, не собираюсь этим заниматься.
Я не знала, было ли это обнадёживающим или оскорбительным. По крайней мере, он понятия не имел, что у меня есть тайное желание запрыгнуть на него…
— Прекрати! — огрызнулся он.
Дерьмо. Ладно, я могу попытаться сопротивляться. Я захлопала ресницами, придавая себе свой самый чистый, невинный вид.
— Прекратить что?
Он пересёк пещеру так быстро, что я задалась вопросом, использовал ли он магию, или как там назывались его способности.
— Этого не случится, так что можешь перестать думать об этом. Я никогда не буду спариваться с тобой.
— Спариваться со мной? — вторила я, очень удивлённая. — Почему бы тебе просто не называть вещи своими именами? Ты никогда не будешь заниматься со мной сексом. Что, кстати, очень удачно, ведь не понятно с чего вдруг ты решил, что я хочу заняться с тобой сексом?
Никто не любит, когда его отвергают, даже те, кого презирают.
— Есть разница. Спаривание — это узы на всю жизнь. Твою жизнь. Секс — это просто блуд.
— А ты не одобряешь блуд.
Он посмотрел на меня медленным, обжигающим взглядом. Может быть, я ошиблась с отказом. Он довлел надо мной, опасно близко.
— Я мог бы с лёгкостью трахнуть тебя, — сказал он, и это слово прозвучало странно в его слегка формальном голосе. — Ты, несомненно, восхитительна. Но я не собираюсь этого делать. И тебе тоже нужно выбросить это из головы. Меня отвлекают не только слова. Всё дело в образах.
Вот дерьмо. Он мог видеть образы?
— Ничего не могу поделать! Это как сказать кому-то не двигаться. Как только кто-то говорит мне стоять смирно, я начинаю ёрзать. Во всяком случае, ты был тем, кто первым поднял эту тему.
Он открыл было рот, чтобы возразить, но передумал.
— У меня дела, — сказал он, наконец. — Я не хочу тебя перевозить.
Я оглядела пространство пещеры.
— Тебе придётся с этим смириться, — сказала я. — Иного пути вниз нет, и я застряла здесь.
— Ты искушаешь меня, — сказал он, и его резкий, красивый голос заплясал у меня по спине. Я действительно была слишком восприимчива к нему: — Но кто-нибудь придёт за тобой.
Он прошёл мимо меня, направляясь к коридору, который вёл во внешний мир. Там снаружи был Шеол. Он помолчал, оглядываясь на меня.
— Ты идёшь?
Мне бы очень хотелось сказать ему «нет», но тут было холодно, и я не хотела ждать в одиночестве, пока кто-нибудь придёт мне на помощь. Я чертовски хорошо справлялась, учитывая ситуацию, но он был ответственен за меня, и не собиралась позволять ему бросить меня.
Я побежала за ним, догоняя, когда мы достигли входа в пещеру и вышли в туманный дневной свет.
— Что дальше? — сказала я. — Я заберусь к тебе на спину, или ты понесёшь меня на руках, или…
— Ты прекратишь говорить, — сказал он.
Я чуть не споткнулась о белый ковёр, покрывавший белый мраморный пол. Мы вернулись в его стерильную квартиру, он был на кухне. Мои ноги немного дрожали, и я опустилась на софу и положила голову между ног, чтобы не потерять сознание. Потом подняла взгляд.
— Мог бы предупредить меня в следующий раз, — сказала я раздражённо.
— Следующего раза не будет, если это будет зависеть от меня, — он облокотился на столешницу, глядя на тарелку с пончиками, которую кто-то здесь оставил. — Ты не собираешься это есть? Полагаю, Сара сказала тебе, что ты не можешь набрать вес.
Я слегка ощетинилась, что он упомянул мой вес в такой небрежной манере, но эй, этого было достаточно. Я встала и прошла в маленькую кухню.
Слишком маленькую. Слишком маленькую, чтобы вместить нас обоих, серьезно, но он не отодвинулся, а я хотела эти волшебные пончики.