— Что сюда набились? — спросил Павел, здороваясь со всеми за руку. — Или на воле замерзли?
— Петра Хабуса нет, — ответил за всех Элекси. — Что будем делать без него?
— Да и вряд ли скоро придет, — добавил Гришка. — Вчера за целым литром в лавку посылал.
— Тогда пошли, — Павел шагнул из конюховской. Следом за ним вышли и трактористы.
Сеялки стояли в дощатом сарае. Как поставили их сюда осенью, так с тех пор и не трогали. Высевающие шестерни поржавели, краска облупилась.
— Надо бы смазать хотя бы солидолом, — сердито сказал Павел. — Разве так содержат машины?
— Когда молчит хозяин, работнику что — ему можно и с места не вставать, — вроде бы и в шутку, но скорее-то всерьез ответил Володя.
Павел сегодня проводил с трактористами специальное занятие по установке норм высева. Когда начнется сев и трактора, переезжая с одного поля на другое, будут сеять нынче пшеницу, а завтра ячмень или овес, — Павел не успеет быть там и тут. А если тракторист будет знать, как установить норму высева той или другой культуры, — ему тогда вовсе и не обязательно дожидаться бригадира.
Гришка принес один чурбак, Элекси — второй. Павел приподнял сеялку за колесо.
— Подставляйте.
— Ого! — в один голос сказали свояки. — А тебя силенкой бог не обидел.
Они подсунули чурбаки под раму сеялки, и теперь колеса могли вращаться свободно, словно бы сеялка шла по полю. Чтобы не ошибиться при подсчете числа оборотов колеса, Павел пометил одну из спиц, привязав к ней обрывок мочала.
Подошли остальные трактористы. Но Петра Хабуса все еще не было. А без зерна как и чем установишь норму высева?
— Может, в правление, к председателю сходить, ему сказать? — предложил Элекси.
— А председателя нет, — ответил Симун. — Вчера, говорят, встал и в правлении был, да только оказалось, рановато поднялся, опять слег.
«Уж не после ли нашего разговора?» — мелькнуло у Павла, и ему стало нехорошо, будто и в самом деле это он опять уложил Трофима Матвеевича в постель.
Послали за кладовщиком подвернувшегося Васю Гайкина. А пока тот ходил на дом к Хабусу, разбрелись кто куда — в полутемном сарае было холодновато, — кто в кузницу, кто на ферму. Завидев идущего в конюховскую Саньку, Павел окликнул его и за ним следом тоже вошел в помещение. Хозяев по-прежнему еще не было, они задавали корм лошадям.
— Это конюшня твоей бригады? — спросил Павел Саньку.
Санька сначала высвободил из-под картуза свои черные кудри, затем вынул из кармана серебряный портсигар, закурил и уже только после того, как и раз и два затянулся всласть, ответил:
— Двух бригад.
— И часто приходится бывать в этой лачуге?
— Да, считай, каждый день, — еще не понимая, зачем все это нужно Павлу, отвечал Санька.
— И тебе нравится эта грязь?
— Э, это без привычки. Здесь же не ферма. Там женщины. Здесь одни мужчины. Кого, деда Сидора, что ли, заставишь мыть? Нынче вымыл, а завтра опять так же будет. И утром п вечером — никогда конца людям не бывает, — и опять густо задымил папиросой.
— Ну, а все же мыть пробовали?
— Раз в месяц, по наряду, заставляю мыть старуху Митрия.
— А ты самих заставь. Установи очередность. Хотя бы раз в три дня. А кто приходит с грязными ногами — не пускать.
— Я же не старший конюх.
— А ты считай, что это тебе партийное поручение, — Павлу хотелось как-то расшевелить парня, сбить его с безразличного тона. — Принеси из клуба какие-нибудь хорошие плакаты, картины. Пусть на этом столе лежат свежие газеты. Словом, пусть эта арестантская камера будет похожа на общественное помещение.
— Оно, конечно, если взяться… — Санька сбил картуз еще дальше на затылок, почесал за ухом.
— Я как раз о том и говорю, чтобы взяться, — улыбнулся Павел. — А еще вот о чем я тебя хотел спросить. Зачем ты обижаешь женщин, которые на фермах работают.
— Это ты насчет лошадей?.. А я не обижаю, я правильно делаю. На фермах и так работают люди не из всех бригад поровну, а почти все из моей бригады, поскольку фермы в нашем селе. С кем мне сев проводить, а за севом уборка надвигается? А наряд мне дают наравне с другими бригадами… А теперь еще и тягловую силу, коняг наших, мне надо пустить на обслуживание доярок да свинарок. Кто же и чем должен выполнять колхозную работу?
«Вот тебе и Санька во всем виноват! — вспомнил Павел вчерашний разговор в правлении колхоза. — Саньке-то, оказывается, тоже, нелегко приходится…» И сам себе словно бы наперед наказал, зарубку зарубил: никогда не суди о том ли, о другом ли сплеча да сгоряча. В любом деле старайся сначала разобраться.