Для зоркого, хоть и пьяненького Трофима Матвеевича, видно, не осталось незамеченной молчаливая сосредоточенность Павла, и он, легонько хлопнув его по плечу, сказал:
— О чем задумался, детина? Ешь, пей, веселись!
И Павел не удержался и рассказал про Генку. Он и понимал, что рассказывать обо всем этом за столом некстати, ни к чему, и все же не нашел в себе силы удержаться.
Трофим Матвеевич делал ему недвусмысленные знаки, мигал, качал головой, под конец даже указательным пальцем покрутил у виска: соображай, мол, что говоришь. А Владимир Сергеевич сразу оживился, даже еду отодвинул и, вытащив блокнот, стал записывать.
— А в райком сообщили об этом? — спросил он у Павла, дослушав его рассказ.
— Нет еще.
— Почему же так плохо информируешь вышестоящие организации? Такие факты про себя держать не полагается. Хуже будет, если райком узнает всю эту историю не от тебя, а от какой-нибудь тети Дуни…
Трофим Матвеевич не скрывал, что ему неприятен весь этот разговор. И чтобы как-то замять, загладить его, он попросил Марью:
— Спой-ка нам что-нибудь веселенькое.
— Может, куму позовем, — предложила Марья. — Уж она бы спела, так спела.
— Ничего, на этот раз обойдемся и без нее. Тебя тоже бог голосом не обидел.
И Марья запела звонким грудным голосом:
Поначалу Марья, должно быть, волновалась, и голос у нее временами срывался, но постепенно-постепенно вошла в песню, и она полилась легко, свободно.
— Ну, нашла же ты песню, — недовольно проворчал Трофим Матвеевич. — Нечего сказать, веселенькая песня!
Марья обиделась, покраснела то ли от смущения, то ли от обиды и, будто бы за каким делом, ушла на кухню. А Владимир Сергеевич, показывая свою воспитанность, сказал:
— Ну, зачем же так-то? И песня хорошая, и спела хорошо.
Он тщательно вытер замасленные руки лежавшим у него на коленях полотенцем, с удовольствием закурил и, раз-другой всласть затянувшись, уже другим, деловым голосом заговорил:
— Вот что я еще хотел бы — по секрету или как — сказать тебе, Трофим Матвеевич. Ну, а поскольку дело касается полей, агрономии, и твое слово, Павел Сергеевич, здесь тоже будет не лишним…
Владимир Сергеевич опять сделал несколько неторопливых затяжек: куда торопиться! Он знал, что его слушают, а оттого, что он сделал паузу, будут слушать еще внимательнее.
— Перед тем как ехать сюда, мне «сам» — я говорю о своем завотделом — так сказал: обязательно побывай у Прыгунова и поговори с ним о кормах, о кормовой базе… Если я скажу, что без кормов животноводство не поднимешь, никакой Америки я вам не открою. Это вы знаете не хуже меня. И тут один выход — увеличить площади под кукурузу. Но кукуруза — очень трудоемкая культура, площади под нее приходится увеличивать с оглядкой: а хватит ли машин, хватит ли рабочих рук? Это одно. А другое то, что в кукурузном силосе мало, очень мало белка. И вот я вам скажу по секрету… секрета в этом, конечно, никакого нет, но вы слышите об этом первыми в республике… Авторитетный товарищ из Москвы посоветовал нашему заведующему отделом резко увеличить площади под горохом. Он даже так сказал, что якобы готовится специальное постановление о повышении цен на горох, и центнер гороха будет стоить что-то около двадцати рублей. Так вот, как говорят чуваши, — впрочем, я и у русских слышал такую поговорку — та птица, что рано просыпается, раньше всех и сытой бывает. Вот я и хотел вам предложить этой же весной увеличить площади под горох раза этак… в три, а может, и в четыре. Да выступили бы об этом в газете, обком поддержит вашу инициативу, обяжет другие колхозы…