Сев на любимого конька, Владимир Сергеевич опять почувствовал себя на высоте и говорил горячо, убежденно. Надо думать, он пребывал в твердой уверенности, что сейчас его устами глаголет сам рабочий класс, сама партия. Возражать ему становилось все труднее и труднее.
— Резервов мяса у вас много. Надо только уметь работать с народом… Вы знаете, сколько скота у колхозников?
— Это вроде бы и знать-то не обязательно… Еще вон когда с трибуны Пленума ЦК было сказано, что мы в состоянии обеспечить страну мясом колхозов и совхозов. Колхозник был освобожден от мясопоставок и начал сам есть мясо. Так что же, опять начнем рассчитывать на его скот?
— Политика — не застывшая догма. Она должна быть гибкой, она может меняться.
— Если помнишь — вместе изучали философию.
— Учили нас не для теории, не для таких вот споров.
Гость из обкома подошел к Василию Ивановичу, сел рядом и заговорил совсем другим — доверительным, почти дружеским — тоном:
— Зря ты взъерошиваешься, зря подымаешь дыбом шерсть, как кот перед собакой… Просто ты тут со многим сжился, многих проблем не замечаешь. А я вот еще о чем хотел сказать… Газеты небось читаешь, и видел, что они уже начали публикацию первомайских рапортов о выполнении взятых обязательств. Вы у нас считаетесь инициаторами соревнования, и кому, как не вам, следовало бы первыми рапортовать. Для выполнения полугодовых обязательств вы должны сдать двести сорок тонн мяса. Это не так много. Товарищ Доброхотов берется нам помочь…
Владимир Сергеевич встал, подошел к директору комбината, взял лежавшую перед ним бумажку и подал ее Василию Ивановичу.
— Это для ЦСУ. Еще десять дней имеется в запасе. Настрой себя по-боевому, зажги своим настроением других, благо что через час соберутся секретари партийных организаций и председатели колхозов. Сдадите двести сорок тонн, а я ваш рапорт захвачу с собой, и послезавтра он будет напечатан на первой полосе в «Советской Чувашии». Ваш рапорт подхлестнет и другие районы. И мы — мы вместе отпразднуем победу.
Василий Иванович вертел в руках бумагу с подписью директора мясокомбината, с печатью и никак не мог понять смысла, который был в ней заключен. В бумаге было написано, что колхозы района с 15 по 20 апреля сдали на мясокомбинат двести сорок тонн скота. Он еще и еще раз перечитал бумажку и почувствовал, как внутри у него все закипает. Он попытался взять себя в руки, но словно бы разом отказали тормоза и его чувства, его воля потеряли управление. Кровь горячо прилила к вискам, и на них выступили капли пота. Он смахивает прямо ладонью пот и твердит про себя: во всем надо знать меру. Знай меру… Ну вот, теперь, кажется, он пришел в норму, успокоился. Теперь можно встать и сказать то, что он думает, то, что надо сказать. И он спокойно встает и спокойно, твердо говорит:
— Ни рапорта, ни мяса не будет. Все рабочие с завтрашнего же дня будут переключены на ремонт комбината. А его, — он холодно кивает на Доброхотова, — за очковтирательство мы исключим из партии.
Ровно, неторопливо он уходит из кабинета.
В приемной собралось много народу, и здесь тоже не надо, ни к чему выдавать свое все еще не улегшееся волнение. Кто-то правильно сказал, что пусть наши чувства, наши эмоции находят выход в поступках, но поступки эти должны быть осмысленными, обдуманными. Он понимал, что его ответ представителю обкома может иметь самые непредвиденные и самые серьезные последствия. Но он не жалел о своем поступке. Он внутренне уже был готов к нему. Он готов признать свою ошибку и исправить ее. Но и то и другое он будет делать честно и открыто, ничего не скрывая перед теми, кто сидит сейчас в приемной райкома, через которую он проходит…
Весна пришла
1
Весна…
Особое значение имеет это слово для сельского жителя. Второй раз в своей жизни встречает Лена сельскую весну, и ей кажется, что только теперь она поняла и почувствовала всю необъяснимую прелесть этого чудесного, по-особенному тревожного времени года. Каждый новый день не похож на прошедший. Все меняется, все обновляется на глазах. Сошел снег с полей, прозвенели ручьи, скоро уж и совсем просохнет и зазеленеет первой нежной зеленью земля, зацветут сады и луга.