— Так вы здесь живете?
Николя вздрогнул и обернулся. В дверном проеме вырисовывалась фигура Кристиана Спика. Он выглядел как персонаж из фильма нуар, с диагональной тенью, перечеркивающей лицо и скрывающей глаза.
— Дверь была открыта, свет горел. Я позволил себе войти.
Мужчина был одет в толстое пальто длиной до колен, элегантный кашемировый шарф и кожаные перчатки. Картину завершала ковбойская шляпа. Полицейский встал, приняв оборонительную позу. Спик был один.
— Вы чертовски наглый, раз пришли ко мне в такой час. Где ваш адвокат-пес? Что вам нужно?
Посетитель медленно снял шляпу. Он сделал шаг вперед и оглядел комнату, не скрывая отвращения.
— Чтобы вы не возражали против решения суда, которое с самого начала было решением комитета по этике. Не подавайте завтра апелляцию в Государственный совет и позвольте Одре уйти.
Николя холодно посмотрел на него несколько секунд, а затем пошел убирать со стола.
— Вы можете идти домой. И закройте дверь, пожалуйста.
Кристиан Спик стоял на месте с решимостью гремучей змеи перед мангустом.
Полицейский чувствовал ненависть, которая сочилась из всех пор кожи этого человека. Он вернулся к нему решительным шагом, с каменным лицом. — Вы знаете, что вы в ловушке. Что время покажет, что я прав, и что все ваши действия только еще больше затянут процесс. И теперь, когда вы загнали себя в угол, вы пришли ко мне просить пощады.
Вы, который при нашей первой встрече с доктором осмелился явиться с адвокатом, когда речь шла о жизни вашей дочери. Это вы разжгли огонь. Но теперь уже слишком поздно тушить его.
Спик подошел к столу, вытащил стул и сел. Затем он достал чековую книжку.
— Сколько?
Николя потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что происходит.
— Вы... Вы хотите купить смерть Одры? Это вы собираетесь сделать?
— Моя жена и я просто хотим, чтобы это мучение закончилось.
Мы хотим похоронить нашу дочь, устроить красивую церемонию, вы понимаете? Мы далеко от дома, спим в гостиничном номере, чтобы быть рядом с ней. Вы представляете? Видеть ее в таком состоянии — это ужасное страдание.
Белланже начал ходить взад-вперед, закрыв лицо руками.
— Это бессмысленно. Ваше присутствие здесь, эти деньги... Черт возьми, почему вы так упорно желаете смерти этого ребенка? Почему вы...
Он резко остановился. Его поразила мысль. Нелепая... невозможная...
— Наследство, — прошептал он.
В черных глазах Кристиана Спика блеснула искра.
— Давайте покончим с этим поскорее. Сколько?
Николя пришлось сесть, чтобы не зашататься. Так вот в чем дело... С самого начала...
— Одра — ваш единственный ребенок. Поэтому, если бы мой сын родился, он по крови был бы единственным наследником всего вашего имущества. Боже... В тот момент, когда вы узнали, что Одра не вернется, вы... вы подумали об этом. Вы — чудовище.
В тот день полицейский видел и слышал в офисе ужасные вещи, но, в некотором смысле, они потрясли его меньше, чем ужасная правда, которая всплывала на поверхность. Огонь горел в нем, скручивая живот. Он сжал кулаки так, что затекли пальцы.
— Вот что вы сделаете, мистер Спик.
Вы поднимете свою задницу с моего стула и уберетесь отсюда, пока я не сорвался. И я вас предупреждаю, если вы имеете несчастье появиться у меня дома или оказаться на моем пути, я размозжу вам башку. Деньги не всех покупают. Этот ребенок родится, и когда он будет в том возрасте, чтобы понять, я объясню ему, что вы за человек.
Кристиан Спик сжал губы, раздраженный. Однако он встал и с той же неторопливой беспечностью убрал чековую книжку во внутренний карман пальто, а затем спокойно поправил воротник.
— Честно говоря, я немного подозревал. Не знаю, что навело мою дочь на мысль завести ребенка с таким типом, как вы. Вы просто ничтожество. Второсортный коп, живущий в крысиной норе.
Выплеснув всю свою злобу, он надел шляпу, направился к двери и, прежде чем выйти, обернулся.
— Вы будете единственным и единственным ответственным за все, что может случиться в будущем.
— Что вы имеете в виду?
Кристиан Спик посмотрел на него с усмешкой.
— Увидите.
Затем он вышел, громко хлопнув дверью.
57
По данным налогового центра, Марк Виктор проживал в Верней-ан-Алатте, менее чем в десяти километрах от университета Везаля. Быстрый взгляд на Google Earth позволил полицейским обнаружить отдельно стоящий дом с большим участком земли, расположенный в конце улицы, которая затем уходила в лес. Из данных ЗАГСа они узнали, что бывший анестезиолог-реаниматолог из больницы Сальпетриер был разведен с 2010 года и не имел детей. Он не фигурировал ни в социальных сетях, ни в Интернете — только краткие упоминания его имени в Google в связи с научными статьями. Кроме того, у него не было никаких проблем с законом. Хороший, образцовый гражданин, выше всяких подозрений.