Пройдя триста-четыреста метров, они обнаружили место за кустами, где были сложены доски и обрезана колючая проволока. Наверное, любители острых ощущений, которые искали острых ощущений. Франк пробрался туда первым, за ним последовали остальные. Они оказались среди кустарника, ежевики и мертвых листьев, в густом подлеске. Им с трудом удавалось продвигаться вперед, пока они не нашли крошечную тропинку, которая привела их к асфальтированной аллее, изрытой корнями и кустами сорняков. Старые опрокинутые таблички указывали направления, а вокруг, как в кошмаре, возникали остатки прошлого. Прикасаясь к развалинам, обломкам зданий, еще можно было почувствовать болезнь, услышать хриплое дыхание туберкулезных больных, которых когда-то собирали тысячами в этом огромном помещении.
— Здесь повсюду здания, — сказала Люси. С чего начнем?
— Не знаю. Пока что все, что мы видим, слишком разрушено, чтобы в этом можно было жить. Пойдем дальше...
Свет быстро угасал, и через четверть часа наступила ночь. Они прошли мимо парковки, водонапорной башни, двух одноэтажных домиков, похожих на заброшенные классные комнаты, и пересекли детскую площадку. Качалась качель, жестоко напоминая о том, что здесь когда-то жили дети, вероятно, слишком рано ушедшие из жизни. Дальше, за кронами деревьев, полицейские разглядели длинные крыши двух одинаковых больниц.
— Нас нужно было быть не четверым, — проворчал Робиллар, — а целой армией...
— Тем более нужно действовать методично, — ответил Шарко. Люси и Паскаль, посмотрите с правой стороны. Мы с Николя займемся левой. При малейшем признаке жизни свяжемся.
Франк и Николя быстро подошли к цели. Она казалась частью растительности. Тем не менее, небольшая часть западного крыла была снесена: черепица и несколько окон на первом и втором этажах выглядели нетронутыми.
С сердцем, колотящимся в груди, полицейские обошли фасады и поднялись по ступенькам, ведущим прямо в пасть чудовища. Огромный коридор обдал их ледяным дыханием. Не колеблясь, они вошли внутрь. Здесь еще звучало эхо тяжелого прошлого. Стены были покрыты следами от ударов, на полу валялись ящики, столы и кровати, в ванных комнатах стояли разбитые ванны. Все было разрушено, разграблено. Когда они свернули в поперечное крыло, зазвонил мобильный телефон Шарко.
- Скорее, за мной, другая больница. Дом, похоже, обитаем.
- Они нашли, - — бросил Франк.
Они сразу выбежали и бросились к зданию-близнецу. Обойдя его, они увидели вдали свет в лесу и направились к нему. Их коллеги ждали между деревьями, возле аллеи, ведущей к большому зданию. Оно было отремонтировано. Оно было окружено новой оградой и воротами, одна из створок которых была приоткрыта. На втором и последнем этаже горел свет.
Дом был соединен с пристройкой, похожей на ангар без окон, полукруглой стеклянной перегородкой, покрытой плющом и вьюнком. Из задней двери этой части дома просачивался голубоватый свет. Заинтригованный, Франк осторожно подошел ближе и приложил ухо к двери: ему показалось, что он слышит тревожный звук респиратора, как в комнате Одры. Оглянувшись на свою команду, он осторожно опустил ручку. Как ни странно, он не удивился, обнаружив, что дверь не заперта. С момента вторжения на территорию у него было странное и неприятное ощущение, что Кларисса Лонсаль ждет их.
Держа оружие наготове и прикрываясь товарищами, он толкнул дверь ногой. Их появление включило лампы с голубым светом. Они вошли в узкий проход. По стенам повсюду стояли полки, пробирки, кислородные баллоны, трубы, бинты и десятки сложных электронных приборов. Глава группы сморщил нос, увидев в освещенных лучами света банках мозги, плавающие в прозрачной жидкости бледно-желтого цвета. На ярлыках было написано: - опыт на свинье № 1, - опыт на свинье № 2»... Он снова увидел трупы животных, лежащие на полу скотобойни, и собаку, бегущую к ним в своей мешковатой свиной маске. Так вот где были органы, сохраненные в этой мрачной коллекции... Он на долю секунды обернулся к своим коллегам, которые находились в таком же напряженном состоянии, как и он, и продолжил свой путь.
Звук искусственного дыхания — это отвратительное шуршание аккордеона, натягивающегося и расслабляющегося — усиливался по мере того, как они продвигались вглубь, туда, где пространство становилось больше. Когда Шарко наконец переступил порог комнаты, он замер от ужаса.