В этот поздний утренний час он чувствовал себя как в защитной пузырьке посреди бури.— Снаружи много говорят о тебе и твоей маме, ты знаешь? Когда ты станешь старше, ты обязательно узнаешь обо всем, что произошло до твоего рождения. Все эти нездоровые репортажи, люди, которые говорят всякую ерунду и высказывают свое мнение, не зная тебя...
Везде много агрессии. Надеюсь, ты не будешь на меня злиться. Я делаю все это для тебя, чтобы ты жил. Я так хочу, чтобы ты увидел этот мир. Несмотря ни на что, я обещаю тебе, что он того стоит.
Он достал телефон, переключился в режим фото и попытался скомпоновать кадр, в который бы вошли вздувшийся живот, больничная кровать и нижняя часть лица Одры. Это было не просто, учитывая все эти аппараты, трубки, катетеры, свисающие с нее... Несмотря на то что он был сосредоточен, он услышал шум в коридоре и спрятал телефон в ладони. Это была просто медсестра, толкающая пустую инвалидную коляску. Он вернулся к обнаженному животу, застывшему в ледяной неподвижности. И тогда осознал всю чудовищность того, что он делает.
Боже, что с ним происходит? Он совсем сошел с ума? Он спрятал телефон в карман. Нет, он не будет делать этот снимок, Aquefac вполне обойдется без него. Зачем ему выставлять свою подругу, пусть даже анонимно, на всеобщее обозрение в социальных сетях? Неужели людям нужны такие картинки, чтобы составить о ней мнение? «Бuzz, у них только это слово на языке, - — с горечью подумал он.
Он положил простыню на место и разгладил ее кончиками пальцев, чтобы убрать складки.
— Прости меня. С учетом всего, что происходит, я чувствую, что с меня сходит напряжение.
С комком в горле Николя подошел к окну. Решение суда по делу о временном судебном запрете должно было быть вынесено в течение часа или двух. Когда зазвонит телефон, его адвокат сообщит ему о решении суда. В ожидании каждой минуты было мучительным.
Внизу, перед входом в парковку, он увидел две небольшие группы людей с плакатами, стоящих на значительном расстоянии друг от друга. Была вызвана полиция, чтобы предотвратить возможные беспорядки. Но пока все демонстранты вели себя спокойно, несмотря на лозунги, которые они держали на вытянутых руках и которые были невероятно жестокими. - Аборты, эвтаназия, хватит!, - СТОП уничтожению людей, - Врачи, убийцы! - — кричали одни. - Женщина = резервуар, матка, инкубатор?, - Ребенок не рождается в могиле!, - Нет коммерциализации женского тела! - — кричали другие. Никаких полумер. Только бездна ненависти между людьми, которые, тем не менее, жили на одной планете.
Николя еще не мог оценить, насколько все накалилось. Сразу после выхода статьи в Le Parisien адвокат семьи Спик перешел в контратаку на CNews. Была раскрыта личность Одры, а вместе с ней и фотографии, на которых она была моложе и улыбалась. Семья не жалела средств, чтобы вызвать сочувствие. Адвокат Фредерик Жосселен говорил о фундаментальном праве на достойную смерть и о борьбе родителей за его соблюдение.
Крайне правые и христианско-демократическая партия были первыми, кто отреагировал на Twitter и разжег социальные сети по поводу того, что теперь называлось «делом Одры Спик. - Формулировки были недвусмысленными: - Эвтаназия матери и ее ребенка возвращает нас в самые мрачные периоды человечества, - Врачи должны служить жизни, а не уничтожать ее»...
Однако на следующий день не заставили себя ждать реакции большинства, которое было тем более сконфужено, что недавние высказывания главы государства по вопросу о продлении срока легального аборта вызвали возмущение в пролайф-кругах. Не занимая четкой позиции и утверждая, что речь идет прежде всего о медицинском решении, по которому идет судебное разбирательство, что не позволяет давать какие-либо комментарии, все повторяли, что, как и раньше, меньшинство берет в заложники всю страну и готовится использовать эту трагическую историю в своих идеологических целях.
Вот к чему все это свелось сегодня. Дело... А он, что он об этом думал? Николя был погружен в мрачные раздумья, когда вошел врач-реаниматолог. Тот закрыл за собой дверь и встал на другой стороне кровати. Его лицо было суровым. Николя не видел его с тех пор, как набросился на него.
— Я мог бы подать на вас в суд, — сразу же начал специалист. — Такое нападение могло бы иметь серьезные последствия и, без сомнения, навредило бы вашей карьере.
— Простите, что я так отреагировал. Я был не в себе, хотя это не оправдывает моего поведения.