— Эти штуки меня отвращают, — пробормотал он. Люди умерли, а им все равно не дают покоя. Их обдирают до последней нитки.
Думаешь, этим людям говорят, что они превратятся в костную муку в омолаживающем растворе, который можно купить в Интернете за полтора сотни евро?
Когда они подошли к кабинету Ростана, тот сел за компьютер, и на его лице не осталось и следа симпатии. Он даже не предложил им сесть, а просто стал стучать по клавиатуре. Люси топала ногами от нетерпения.
— Вот, я получил результаты. Идентификационный номер, который вы мне дали, соответствует шейке бедренной кости, полученной из центра донорства органов.
Люси осталась невозмутимой, но в душе она чувствовала себя грустно. Даже если она и догадывалась, какая судьба ждала Эмму Дотти, теперь она получила подтверждение. Бедная женщина оказалась в мрачном месте, где ее, вероятно, разрезали на куски.
— Где именно?
— В Центре пожертвования тел Медицинского университета Везаля в Крейле.
Мужчина пристально посмотрел на Николя, который стоял в стороне, прислонившись спиной к стене возле двери.
— Чтобы было ясно, все, что мы здесь получаем, мы обязаны людям, которые при жизни завещали свое тело науке. И для вашего сведения, речь не идет о коммерциализации тел, что запрещено во Франции.
CDC ничего не продает. Они только взимают с нас взнос на покрытие расходов по хранению и подготовке.
— Просто административная уловка, — резко ответил Николя.
- Спок» был на нервах, но старался сохранять спокойствие. Чем быстрее они получат ответы, тем быстрее они отстанут от него.
— Вы знаете точную процедуру, которая вступает в силу после смерти, как все происходит? — спросила Люси, пытаясь сгладить враждебность своего коллеги.
— Семья связывается с Центром, контактные данные которого указаны на карте, которая есть у каждого донора. Затем похоронное бюро организует транспортировку, без помещения в гроб, как правило, в течение 24–48 часов. Тела доставляются по месту назначения с сертификатом об отсутствии инфекционных заболеваний — доказательством того, что смерть не была связана с инфекционным заболеванием. Затем технические специалисты Центра идентифицируют тело по номеру, а затем берут образцы крови и тканей. Параллельно с этим кто-то отправляется в секретариат, чтобы сдать все необходимые документы для отслеживания: карту донора, справку об отсутствии инфекционных заболеваний, свидетельство о смерти...
Люси ничего не понимала. Все это не имело никакого смысла. Они провели расследование в ЗАГСе: на имя Эммы Дотти не было никакого свидетельства о смерти. Она внезапно исчезла, вероятно, была убита. Как она могла оказаться в таком месте?
Внезапно специалист выглядел так же встревоженно, как и она.
— Что-то здесь не сходится.
Одним щелчком он включил принтер, стоящий прямо за ним.
— Раньше вы назвали мне имя владелицы шейки бедренной кости. Эмма...
— Эмма Дотти.
— Да... Как вы уверены, что кость принадлежит ей?
— Мы сравнили ДНК-профиль, полученный с кости, с профилем, содержащимся в базе генетических отпечатков и зарегистрированным как принадлежащий Эмме Дотти.
Они абсолютно идентичны.
Он повернулся, чтобы взять лист, который только что упал в корзину, и подсунул его Люси под нос.
— В таком случае у нас проблема.
Полицейская с изумлением посмотрела на свидетельство о смерти. Оно было на имя некой Франсуазы Френель, 54 года, умершей в августе 2021 года.
53
— Спасибо, что приняли нас, доктор.
— Пожалуйста, но вы понимаете, что из-за новой волны Covid, с которой мы столкнулись, у меня, к сожалению, не так много времени, чтобы уделить вам...
Патрик Лебрун, заведующий отделением интенсивной терапии больницы Питье-Сальпетриер, только что закрыл дверь своего кабинета за Фрэнком и Паскалем. Он снял зеленую шапочку и бросил ее в корзину. Затем выпил полбутылки воды, прежде чем обратиться к полицейским, которым пришлось ждать его более часа.
— На самом деле, у нас нет времени ни на что, даже на то, чтобы выпить. Я вас слушаю.
Шарко пристально посмотрел на него. Лоб блестел от пота, голова была лысой, брови густые, три цветных ручки торчали из кармана халата, воротник которого был перекошен. В поле пшеницы он мог бы легко сойти за чучело.
— Прежде всего, вы уже работали в этом отделе в начале 2019 года?
— Да, я работаю здесь с 2002 года, а с 2016 года я его руководитель.
— В таком случае вы должны нам помочь.
Франк открыл папку и протянул Лебруну первый лист.
— Вы узнаете этого человека?