Она знала это и потому столь настойчиво пыталась исполнить задуманное. Возможно, она не была до конца уверена в том, сможет ли сама привести в исполнение собственный план, но результат ей был известен заранее. Что ж, прошлая попытка сорвалась, сроки чуть отодвинулись. И это не означает, что они победили. Это значит лишь, что будет еще попытка. А может быть, и не одна.
Как бы то ни было, Земля не погибнет в хаосе глобальной катастрофы.
Ее спасет катастрофа масштабом поменьше. Но гораздо более жуткая своими последствиями для человечества.
– Ты понял, – с довольным видом произнес Виорел. – Фактически все нити судьбы завязаны сейчас на тебя, Иван. Так получилось, что теперь лишь в твоих силах что-то изменить.
– А разве можно что-то изменить? – подавленно пробормотал он.
– Можно. Будущее неопределенно, а прошлое инвариантно. Когда ты совершаешь какое-либо осмысленное действие, рождается сразу несколько вариантов будущего, несколько потенциальных вселенных, вероятность существования которых варьируется от нуля до ста процентов. И в какой-то момент одна из таких вероятностей превращается в реальность. Сейчас реальность такова, что чумная бомба взорвалась в Москве в понедельник пятнадцатого мая две тысячи семнадцатого года в твоей собственной квартире. После этого на Земле разразилась «пластиковая чума». Погибло более четырех миллиардов человек. Но ты можешь попытаться изменить это, Ваня, и тогда будущее для жителей Земли и прошлое для обитателей Зеллона станет другим. Только ты один и можешь это изменить.
Иван задумался. В памяти возникли последние слова, которые произнес окровавленными губами падающий в бездну Разлома Алекс.
Он должен сделать это. Иначе получится, что Алекс, называвший себя Олександром, погиб напрасно.
– И все-таки я не понимаю, как умудрилась выжить Эйжел и почему она меня не узнала? – подал голос окончательно запутавшийся во временны́х парадоксах Ромка.
– Ну, это просто, – с довольным видом сообщил Виорел. – Представь себе, что вся твоя жизнь описана… Ну, скажем, в нескольких книгах. Вот ты родился, вырос, впервые попал в Центрум, оказался на шестнадцатой заставе. Познакомился со своими боевыми товарищами, с Эйжел. Затем она организовала нападение, проникла на Землю, погибла… А ты продолжил служить в Корпусе пограничной стражи. Теперь представь себе, что она читает этот сериал от конца к началу. Сейчас у нее в руках одна из последних книг, а о собственной гибели она узнает, только добравшись до первой.
– Интересно другое, – вступил в разговор Ударник, – на кой черт ей сдалась та карта, которую она сперла у этого… Как его… Зайцева, да? Что она собирается с ней делать? Ну, положим, карта необычная и очень подробная…
– А что было изображено на той карте? – прищурился Виорел.
– Хеленгар! – радостно заявил Ромка.
– Так… А вот теперь давайте подумаем хорошенько. Как называется самая известная достопримечательность Хеленгара?
– Поющий Лес, – откликнулся Костя, – природная аномалия. Постоянно действующий портал, ведущий… Ведущий… Черт, я забыл, как называется тот мир, в который можно попасть из Поющего Леса.
– А это и не важно, – усмехнулся Виорел. – Тот мир совершенно ничем не примечателен и никому не интересен. Кроме одного: в нем тоже есть постоянно действующий природный портал. Ведущий сюда, в Зеллон. И в каждом мире «ромашки» такой есть, и ведет он в какой-либо соседний лепесток. Все тринадцать, с учетом Очага и Центрума, основных миров тесно связаны между собой постоянно действующими сквозными порталами. Они соединены наподобие закручивающейся спирали…
– …которую выкладывают с помощью камешков мартыши! – восторженно закончил за него Ромка.
– Верно. Мартыши прекрасно знают о такой модели вселенной. Потому и показывают людям Ключ в надежде, что они поймут. Знают об этой системе мироздания и в Зеллоне. Вот почему спасение Земли столь важно как для обитателей Очага, так и для мартышей. Если Маранг погибнет, существующее равновесие будет нарушено.
Костя вдруг вспомнил, как впервые в жизни увидел открывающийся из Очага портал, там, на пляже в Тала-Мазу. Рядом с парнем в гавайской рубахе, передавшим в Центрум образец чудо-керамики, находился мартыш. Зеллонец вроде бы даже погладил его, прежде чем проход окончательно закрылся.
– Так, значит, вы с мартышами заодно? – без задней мысли поинтересовался Костя.
– Скажем так, наши стратегические интересы частично совпадают, – ответил Виорел, и Ударник машинально отметил про себя, что тот впервые употребил «мы» применительно к себе и обитателям Очага. – Мартыши хотят, чтобы в Центруме наступил мир, чтобы свободный обмен технологиями позволил восстановить разрушенную экологию, они хотят вернуться в свои живые города, погубленные катастрофой. Они не желают, чтобы гибель Маранга уничтожила хрупкие связи, соединяющие Спираль Миров. Жители Зеллона, по большому счету, хотят того же самого.