– У Кальки младшая сестра есть, – неторопливо помешивая в чашке ложечкой, продолжила Ведьма, – родная мать при родах умерла, ей самой тогда, кажется, лет восемь было. Спустя пару лет отец отыскал новую женщину, разведенную, с сыном от первого брака. Характер у Калькиного папаши был, прямо скажем, не кремень, и новая супруга быстро его под себя подмяла. Получился типичный такой подкаблучник, слова поперек сказать не мог, со всем соглашался, а та им вертела, как хотела. Жили они не слишком ладно, ссорились, но тот свою новую жену боготворил, в рот ей заглядывал и все ее выходки терпел беспрекословно. Да и со сводным братом отношения у Кальки как-то сразу не заладились, он ей буквально прохода не давал, изводил как мог. Тогда она впервые портал и открыла…
– Выходит, он над ней издевался? – с искренним сочувствием уточнил Иван.
– Он ее изнасиловал.
В комнате повисла мрачная тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов да позвякиванием чайной ложки о фарфор.
– А отец?
– А что отец? Отец молчал, делал вид, что ничего не замечает. А потом вдруг умер. Калька говорит, довела его та баба своими скандалами и истериками. Как отца похоронили, приемная мать Кальку с сестрой из квартиры сразу выставила, ей тогда только-только восемнадцать исполнилось. Первые годы она, бедняжка, золото из Центрума на Землю каждую неделю таскала, чтобы хоть какое-то жилье прикупить и на улице не остаться да мелкую прокормить и одеть. Такое вот испытание на ее долю выпало.
– А…
Ударника вдруг окатило ледяной волной старое воспоминание. Из глубин прошлого вынырнул тот день, когда Калька позвала его с собой в дозор, а потом, притаившись за песчаным холмом, молча и хладнокровно расстреляла из винтовки безоружную женщину, только-только шагнувшую в Центрум из портала.
– Да.
Ведьма поняла его невысказанный вопрос с полуслова. Она пристально глядела ему в лицо, словно пытаясь прочесть проносившиеся в его голове мысли. А Иван снова и снова вспоминал подробности того далекого дня. Тогда девушка никак не объяснила свой чудовищный по меркам человеческой морали поступок. Теперь объяснение пришло само.
– Ирина Игоревна, – кашлянув в кулак, чтобы прогнать подкативший к горлу ком, прервал молчание Иван, – я тут с вами посоветоваться хотел…
– Да ясно, что не просто так явился. Давай, что у тебя там?
Баринова с явным облегчением приняла из его рук сложенную пополам бумажку: поднятая тема была ей, похоже, тяжела и крайне неприятна. Развернула листок, мгновение помедлила, затем тяжело поднялась на ноги, направилась к стоявшему поодаль комоду и, нацепив на нос очки с толстыми линзами, вернулась за стол. Поднесла листок к самому лицу, еще раз вдумчиво изучила его содержимое, а потом, положив записку перед собой, заинтересованно уставилась на своего гостя.
– Откуда у тебя это, Ударник?
– Мне передал это… один знакомый, – чуть замялся Иван, понимая, что честный рассказ об истинных обстоятельствах приобретения данного таинственного артефакта может прозвучать со стороны несколько нелепо.
– Дай-ка догадаюсь, – в глазах Бариновой сверкнули веселые искорки, – твой знакомый покрыт шерстью, имеет длинный хвост и обладает странной привычкой носить в защечном мешке минерал хризопраз.
– Все верно, – улыбнулся Ударник, – от вас ничего не утаишь, Ирина Игоревна. Одно слово: Ведьма. Это и вправду был мартыш. Я знаю, вы имели раньше с ними дело, вот и подумал… Вы считаете, эти каракули на самом деле что-то означают?
– Это филлор.
– Что?
– Древний язык Центрума. Мертвый язык, как наша латынь. Сейчас на нем уже давно никто не говорит, лет, пожалуй, с полтысячи. Никто, кроме мартышей. Погоди-ка…
Ведьма поднялась на ноги, снова нацепила очки и, направившись к книжным шкафам, принялась внимательно изучать содержимое полок. Пододвинула поближе стул, вскарабкалась на него, держась за спинку, и извлекла с самой верхней полки огромный фолиант в черном кожаном переплете.
– Вот! – торжествующе водрузила она книгу на стол. Пожелтевшие от времени страницы пахли пылью и старой бумагой. Раскрыв книгу примерно посередине, Ведьма положила записку перед собой и принялась водить пальцем над ровными колонками символов, время от времени перелистывая фолиант в непривычном направлении – слева направо. Заглянув ей через плечо, Иван пришел к выводу, что перед ним обычный словарь. Только очень большой и древний.
– Тут написано «Лифанейл», – задумчиво произнесла Ведьма, – если честно, не знаю, что это такое.