Тоннель. Почти прямой, с незначительными изгибами, он был пробит в скальной породе под руслом давно высохшей реки. Судя по карте, на той стороне дорога выходила на поверхность в нескольких сотнях метров от обрыва и тянулась аж до самого Тиаба, а на этом берегу упиралась в Лифанейл. Тот самый покинутый людьми город, куда звала его подброшенная мартышом записка.
Длина тоннеля казалась на удивление большой, и разумно объяснить это явление можно было только одним способом – судя по всему, окружающая низина в прошлом регулярно затапливалась паводковыми водами. Видимо, обитатели тех мест когда-то решили, что им обойдется гораздо дешевле прокопать нору в земле, чем наладить дренажную систему, построить крепкий длинный мост или каждый год чинить утонувшую при очередном наводнении дорогу. Конечно, времени с той поры, когда неведомые картографы нанесли этот подземный ход на бумагу, прошло немало. Похожая на вогнутую чашу равнина обернулась выгоревшей на солнце пустошью, а сам каньон стал гораздо шире и глубже. Тоннель вряд ли сохранился до наших дней, а из-за череды землетрясений, прокатившихся по Центруму вскоре после Катастрофы, его наверняка завалило породой. И тем не менее шанс оставался – судя по карте, подземный ход залегал на изрядной глубине, и его длины должно было хватить почти до противоположного края современной пропасти. Найти бы только вход.
Иван захлопнул крышку ноутбука и прикрыл глаза. Планируемая им затея выглядела чистой воды авантюрой и именно поэтому имела определенные шансы на успех. А значит, и подготовиться к такому путешествию нужно тщательнее, что влечет за собой неминуемые расходы. Деньги на его банковской карте вроде бы еще не закончились, есть и пара заначек на черный день, которыми он собирался воспользоваться при случае. Что ж, вот случай и настал. В конце концов, лучше попытаться и потерпеть неудачу, чем потом винить себя в том, что ничего не делал, когда представился шанс. Иначе останется только согласиться со словами Алекса – Олександра, назвавшего его дерьмовым командиром. Вздохнув, Иван направился к письменному столу, в ящике которого хранилась потрепанная временем записная книжка с нужными телефонными номерами. Чтобы собрать все необходимое в дорогу, придется изрядно побегать.
Глава 5
Ромка проснулся от ужасного грохота: землю под его койкой била мелкая дрожь, стены палатки тоже вибрировали, словно ее трясло в лихорадке. В темноте раздавались тревожные крики и мельтешили тени: лагерь походил на разворошенный муравейник, в который кто-то сунул горящее полено. Судя по густой мгле вокруг, еще не рассвело.
– Вставай! – послышался рядом голос Алекса, и крепкая рука до боли сжала его плечо. – Живее!
– Что случилось? – с трудом разлепив глаза, спросил Ромка. Спать хотелось жутко.
– Обстрел. Похоже, началось. Сурганцы лупят крупным калибром по Антарии. До нас пока не долетело, но это дело времени.
Ромка выпрямился на койке, нашарил руками одежду и судорожно принялся натягивать штаны. Ночную темноту озарила еще одна короткая вспышка, громыхнуло. Спустя пару секунд докатилась ударная волна: брезентовая стена палатки прогнулась, в нее дробно забарабанили комья земли.
– Да быстрее же, мать твою!
Не дожидаясь, пока Ромка окончательно проснется, тень Алекса метнулась к выходу, на мгновение замерла в проеме. Похоже, даже сама мысль о спасении товарища в планы бывшего пограничника не входила от слова «совсем». Чтобы не потерять его из виду, Ромка вскочил, на ходу застегивая портки, сунул одну ногу в расшнурованный ботинок, второй подхватил уже на бегу и похромал, надеясь обуться по дороге.
В лагере творилось что-то невообразимое. Вдалеке колыхалось алое зарево, люди беспорядочно бегали, наталкиваясь друг на друга. Похоже, никто не ожидал ночного налета. Где-то выла сирена, добавляя инфернальной жути этой и без того страшной ночи. Справа, там, где должен был, по Ромкиным расчетам, располагаться центр клондальской столицы, снова полыхнуло, замельтешили яркие вспышки, в небо взметнулись искры, а следом донесся гулкий, перемежающийся сухим треском рокот. Ромка с трудом отыскал своего соратника: тот замер словно памятник, стоя чуть поодаль от рядов палаток и вглядываясь в иссиня-черное небо.