Давешний знакомец Костя Степанов отыскался в самом углу гостиного зала возле уютно потрескивающего камина: он увлеченно уплетал тушеное мясо с овощами, а прямо перед ним возвышалась на столе початая бутыль джавальского светлого. Иван почувствовал, как в животе предательски заурчало.
– Здорово, граница, – без лишних церемоний махнул вилкой Костя, сразу же узнав вошедшего, – жрать хочешь? Садись, не стесняйся.
Ударник поспешил принять столь любезное приглашение.
– Что-то вид у тебя невеселый, – покачал белобрысой головой Степанов и, оглянувшись, крикнул в полумрак гостиной: – Эй! Человек! Принеси еще одну порцию и стакан!
– Устал с дороги, – вытянув под столом натруженные ноги, признался Иван, – спасибо, Константин.
Тот лишь мотнул светлой челкой – рот был занят очередной порцией тушнины.
– Я так понимаю, по железной дороге добраться не удалось, – прожевав, предположил он. – Куда теперь?
– Да есть одна идейка, – все еще сомневаясь, стоит ли откровенничать со своим земляком, сообщил Ударник. – Тебе название Лифанейл ни о чем не говорит?
– Лифанейл? А где это?
– Примерно в пятнадцати километрах отсюда, – раздался за спиной незнакомый голос. – Я бывал там.
Ударник обернулся. Говоривший – невысокий коренастый мужичок неопределенного возраста – чуть помедлил и добавил:
– Нехорошее место. Недоброе. По своей воле честные люди туда не ходят.
– А кто сказал, что я честный? – ухмыльнулся в ответ Ударник.
– Иван, Виорел, – представил их друг другу Константин. – Садись, Вира, сейчас ужин принесут.
Обещанный ужин не заставил себя долго ждать: на столе появился дымящийся горшочек с мясом, еще один – с овощами, распространявшими вокруг головокружительный аромат специй. Следом материализовалась вторая бутылка джавальского и пара стаканов из мутного клондальского стекла.
– Так что там? – подал голос Степанов. – Я об этом месте впервые слышу.
– Руины там, – пожал плечами Виорел, – не руины даже, а покинутый город. Сейчас он частью зарос, частью песком занесло. Говорят, люди там порой пропадают без следа.
– Я в мистику не верю, – накладывая себе полную тарелку дымящейся снеди, отозвался Иван.
– А я про мистику и не говорил. Развалины там старые, ветхие, камень на башку упадет – совсем мертвый будешь. И не найдут никогда.
Виорел сидел с невозмутимым выражением лица, но в глазах посверкивали ироничные искорки, и непонятно было, то ли он шутит, то ли вполне серьезен. Ивану он сразу не глянулся: было в нем нечто… Нечто непонятное, тревожное. Встречаются такие вот странные люди. Подозрительные, как чемодан с двойным дном.
– Сам-то ты чего там забыл, граница? – спросил Степанов. – Ну, с Вирой понятно, его и не по таким дебрям порой черти носят, а тебе-то зачем?
– Да какая я теперь «граница», – уклончиво ответил Ударник, пытаясь сменить тему разговора, – сдали клондальские власти пограничную стражу…
– Есть на этот счет древняя сурганская притча про жабу и гадюку, – вкрадчиво произнес Виорел, – но я, пожалуй, не стану ее сейчас цитировать. Что же до здешних властей… То ли еще будет. Эта война границами Клондала не ограничится, как не ограничилась территорией Аламеи. Скоро запылает весь Центрум.
– Да кому она нужна, эта война? – отхлебнув из стакана изрядный глоток джавальского, вдруг воскликнул Константин. – Всем от нее хреново – и нашим, и местным.
– Мы-то хоть на Землю в любой момент вернуться можем, – возразил Ударник, – а вот местные… Им, пожалуй, хуже. Они порталы открывать не умеют.
– Неандертальцы, – пожал плечами Виорел.
Иван бросил настороженный взгляд в его сторону. Чем-чем, а шовинизмом по отношению к жителям Центрума отличались совсем немногие земляне, и это красило их отнюдь не самым выгодным цветом. Здесь, на перекрестке миров, встречались порой очень разные люди, и только взаимная терпимость позволяла им избегать кровавых конфликтов. Представители человечества с национальными предрассудками и заскоками в голове тут просто не выживали: либо сама среда выталкивала их вовне, либо таковые попросту исчезали, обнаруживаясь спустя некоторое время с ножом в боку или пулей в затылке. Конечно, уроженцы Центрума по какой-то неведомой причине не могли открывать порталы в другие вселенные, но это совсем не делало их людьми второго сорта.
– Знаешь, я много общался с местными, – с вызовом произнес Ударник, – и никогда не замечал за ними каких-либо умственных или культурных дефектов.