– Попробую.
Перезарядив оружие, он взвел затвор «ТТ», открыл дверь броневика и, уцепившись рукой за деревянную спинку сиденья, высунулся наружу. Машину трясло и болтало, поэтому держаться приходилось крепко: вывалиться из машины на ходу можно было запросто. Пару раз Ударник даже приложился макушкой к верхней части дверного проема, когда броневик подкидывало на колдобинах, набив себе несколько болезненных шишек. Вот где не помешала бы крепкая сурганская каска!
– Поближе их подпусти, – бросил он через плечо и нажал на спуск, целясь в желтую кляксу света, мелькавшую позади.
Отдача у «токарева» не слабая, да и стрелять на ходу одной рукой было весьма непривычно, поэтому неудивительно, что Иван промахнулся. Второй выстрел тоже ушел «в молоко», и преследователи вильнули вправо, уходя с линии огня. Виорел повторил их маневр, перекрывая возможный путь для обгона, и противнику ничего не оставалось, кроме как крутануть руль в противоположную сторону, пытаясь обойти беглецов слева. Ударник снова выстрелил, еще и еще. Мимо.
Сурганцы вновь нагнали удирающий броневик, но таранить его почему-то не решились. Сейчас их машина скрывалась за угловатой кормой бронеавтомобиля, и потому попасть в нее сделалось и вовсе невозможно.
– Стряхни их с хвоста! – крикнул Ударник.
Виорел крутанул руль в одну сторону, потом в другую. Преследователи на короткое мгновение вновь появились в поле зрения Ивана – совсем близко, – и этого мгновения хватило, чтобы он успел сделать еще два выстрела. Стекло фары с пронзительным звоном разлетелось на осколки, и дорога позади погрузилась в непроглядную тьму.
В то же мгновение водитель снова повернул рулевое колесо, и бронемашина, съехав с грунтовки в поля, весело запрыгала по кочкам. Иван от неожиданности едва не вылетел наружу, в последний момент успев ухватиться за сиденье и захлопнуть открытую дверь. Завывая мотором, машина покатилась по пологим холмам пустошей, выхватывая фарой из темноты то жухлый травостой, то заросли приземистого кустарника. Вдалеке над горизонтом затеплился рассвет.
– У меня две новости, одна хорошая, другая плохая, – сказал Виорел, когда они проехали по степи минут этак с двадцать.
– Валяй по порядку, – откликнулся Константин, сменивший свое место в пулеметной башне на откидное сиденье в задней части бронемобиля. Он изо всех сил держался за торчащую из корпуса деревянную ручку, но его все равно подбрасывало и швыряло из стороны в сторону на каждом ухабе. Судя по кислому выражению лица, поездка не доставляла Косте решительно никакого удовольствия.
– Хорошая новость: мы оторвались. Эти ребята в отличие от нас решили не рисковать и в пустоши впотьмах не поперлись. Теперь плохая новость: кажется, мы заблудились.
– Это как? – повернулся к водителю Ударник.
– Элементарно, Ватсон. У тебя, случайно, приемника джи-пи-эс нигде не завалялось? Или, на худой конец, «Глонасса»? Вот и у меня нету. Мы свернули с дороги на северо-восток, если ориентироваться по восходящему солнцу. Судя по карте, сейчас мы уже должны приближаться к развалинам. Только их почему-то не видно.
На какое-то время все смолкли. Светило уже выплыло из-за горизонта и начало уверенно карабкаться в небо, заливая холмистую степь янтарным светом. От кустарника и одиноких жухлых деревьев легли на землю длинные черные тени.
– Предлагаю двигаться в прежнем направлении, – вступил в беседу Костя, – если к полудню не доберемся до места, повернем на восток и попробуем поискать какие-нибудь ориентиры.
– А ничего другого и не остается, – вздохнул Виорел, вновь нажимая на педаль акселератора.
Пейзаж пустошей был однообразен и скучен, как отечественный телесериал про ментов. Броневик, подвывая дизелем и отчаянно дымя рапсовым маслом, с трудом взбирался на очередной пологий холм, а потом с явным облегчением скатывался по противоположному склону вниз. Когда солнце достигло зенита, сделали остановку, пообедав прихваченными с постоялого двора припасами. В броневике обнаружилась большая фляга воды и несколько оловянных кружек – вода оказалась свежей и прохладной, она выстудилась за ночь и еще не успела толком нагреться под робкими солнечными лучами. Отобедав, повернули на восток.
– Скоро топливо кончится, – спустя пару часов сообщил Виорел, с тревогой поглядывая на украшающие приборную панель винтажные циферблаты.
– Подремать бы, – зевнул Костя, – в этой железяке хрен заснешь, трясет жутко. А я уже сутки не спал!
– Вот бак обсохнет, тогда и отдохнешь, – ответил Виорел. – Недолго ждать осталось.