Ударник и Алекс переглянулись.
– Погоди, ты говоришь, что сурганцы напали на вашу заставу?
– Не только на нашу, – поморщился парень. – Тут народ и с двадцать восьмой, и с тридцатой есть. Кто смог, сразу на Землю порталом ушел. Я вот, например, ходы открывать не умею, потому тут и сижу… Может, парни, которые домой свалили, смогут с начальством связаться, с центральным Штабом в Танголе или в Марине. Инструкции какие-нибудь получить. А то мы тут вообще не понимаем, что происходит и что теперь делать…
Вот оно как повернулось, подумал Ударник. Пограничная стража, самоуверенно считавшая себя могучей и непреодолимой силой, имела ахиллесову пяту – удаленность друг от друга и обособленность застав, существовавших фактически в режиме полной автономии. На это накладывалось и отсутствие нормальной связи, не позволявшее оперативно обмениваться информацией с центром: примитивными ламповыми радиостанциями были оборудованы далеко не все пограничные посты. А если говорить совсем уж откровенно – меньшинство. Вот в эту-то болевую точку и ударили сурганцы, решив разом покончить с погранцами и прибрать к рукам эту выгодную во всех отношениях сферу деятельности. Видимо, руководство Пограничного корпуса попросту не ожидало столь стремительного развития событий и растерялось, упустив инициативу из рук. Как бы то ни было, стражу, по всей видимости, сейчас упоенно мочили везде, куда докатилась эта война. Интересно, где-то еще сохранились действующие заставы? Остались ли территории, на которых Штаб контролирует ситуацию? Наверное, пограничники еще несут службу где-нибудь в Хеленгаре, Краймаре, Джавале…
– Как поступим-то? – спросил Костя. – Может, тоже того… Думаю, я смогу открыть портал прямо отсюда.
– Ну и куда мы в этом случае попадем? – уточнил Ударник.
– В Вологду, – почему-то смутившись, ответил Степанов.
– Ага, а оттуда – в Джаваль. И будем потом неделю выбираться поближе к цивилизации… Нет уж, уйти на Землю мы всегда успеем. Можно попробовать и другие методы.
– Например?
– Не знаю. Обмозговать надо…
– Если удастся предупредить наших парней в бараках, может, чего и получится, – неожиданно предложил пограничник. – Человек десять, думаю, там наберется… Меня, кстати, Василием звать.
– Иван, – представился Ударник. – Это Рома, Костя, Виорел, Алекс…
– Меня зовут Олександр, – перебил его тот. – Через «О».
– А почему Олександр, кстати? – встрял в разговор Дед. – Ты разве с Украины?
– Из Белоруссии я, – неохотно сообщил тот. – Из Лельчиц, что в Гомельской области. А имя…
Поганый ненадолго замолчал, и Дед уж было подумал, что на этом сеанс откровений закончился, однако тот, помедлив, снова нарушил тишину:
– Так меня один человек называл, вот и прилипло.
– Девушка? – догадался Виорел.
– Девушка.
Алекс немного помолчал и продолжил:
– Мы в Ялте познакомились, давно, еще до всех этих событий. Я там в отпуске был. Гуляли по набережной, встретили уличного фотографа. Давайте, говорит, я открытку с вашим портретом напечатаю. Спросил, как зовут. А потом выдал карточку с подписью «Ольга и Олександр»… Так она меня и называла с той поры.
– И жили они долго и счастливо… – с иронией произнес Ромка.
– Да ни хрена. Нету больше той девушки. Только имя и осталось.
Сидеть в тесной клетке на голой земле было жутко неудобно, и потому Ударник прилег, прислонившись к решетке спиной.
– А кроме пограничников, тут кого содержат? – спросил он.
– Это лагерь для интернированных лиц, – отозвался Василий, – есть клондальцы, оказавшиеся к началу войны на территории Сургана. Какой-то торговец из Аламеи. Есть вроде бы даже местный священник, который в своих проповедях сурганское правительство ругал. А клетки эти – для вновь прибывших и особо провинившихся.
– Ты, значит, особо провинился? – повернулся к пограничнику Алекс.
– Ну да. Охраннику одному морду намял, – гордо сообщил тот.
– Две линии «колючки», – принялся перечислять вслух Костя, обводя взглядом окрестный пейзаж, – вооруженная охрана, вышки…
– На вышках пулеметы стоят, – на всякий случай уточнил Василий.
– Ну вот. По-моему, шансов уйти не много.
– Шансы всегда есть, если грамотно ими воспользоваться, – возразил Виорел и обернулся к бывшему пограничнику. – А скажи-ка, друг мой ситный, как в этом лагере организовано снабжение? Кто подвозит продукты, воду?