Ударник с тоской оглядел десятки торчащих у него над головой рычагов и ручек, и тут его пробрала задорная и веселая злость. Ему осточертели сурганцы, возомнившие себя властелинами мира и потому диктующие всем вокруг свою волю. Солдаты, топчущие чужую землю и считающие, что несут покоренным народам благо прогресса и цивилизации. Лагерные охранники, безнаказанно измывающиеся над людьми, запертыми, как животные, в клетке. Местные правители, решившие избавиться от землян, что десятилетиями контролировали потоки контрабанды между мирами и поддерживали тем самым хрупкий баланс между готовыми перегрызть друг другу глотки политическими элитами. Егеря, разгромившие заставы глубокой ночью, словно мародеры-грабители. Ударнику очень захотелось сбить с них спесь и показать, что к жителям родного для него мира, а тем более – к бойцам Корпуса пограничной стражи Центрума, следует все-таки относиться с должным уважением.
Бо́льшая часть органов управления двигательными системами платформы была никак не подписана, да и Ударник все равно не понимал по-сургански, поэтому он решил пойти другим путем: включить голову и призвать на помощь логику. В первую очередь, проследив направление проложенных вдоль стен труб, он отыскал в торце помещения угольную топку. Рядом с ней обнаружились вполне земного вида термометр и рычаг, открывавший заслонку. Дернув за железную ручку, Иван непроизвольно отшатнулся: изнутри дыхнуло таким жаром, что, кажется, у него тут же расплавились брови и ресницы. Внутри топки мерцали и переливались желтым раскаленные уголья. Так, а это что за рычаг? Стоило потянуть его на себя, и из расположенного над головой бункера в лоток перед топкой с грохотом посыпались похожие на камни угловатые черные комья. Ага, уголь. Рядом с лотком обнаружилась и широкая лопата с короткой деревянной ручкой. Ударник с лязгом открыл топку, закинул в ее дышащую жаром пасть порцию угля, и тот вспыхнул малиново-желтым пламенем. Стрелка на расположенном рядом большом циферблате чуть дрогнула. Видимо, вот он – манометр давления пара в рабочем котле, самый главный прибор на любом паровозе. Не переборщить бы, кто знает, какое там требуется давление. Иван искренне надеялся, что сурганские конструкторы предусмотрели в устройстве своих паровых машин какие-нибудь предохранительные клапаны, которые уберегут его от взрыва, если он все-таки перестарается. Ухватив лопату поудобнее, Ударник принялся усердно закидывать уголь в топку. Спустя несколько минут он уже основательно вспотел, а потому не без удовольствия скинул дырявую и окровавленную рубаху: тело тут же заблестело от пота. В процессе работы Иван заметил, что помимо угля в топку откуда-то подается и воздух: в глубинах механизма щелкнули невидимые клапаны, а затем скрытые где-то в недрах печи форсунки ожили, зашипели, раздувая в камере паровой машины огонь. Снова дернув рычаг подачи угля, Ударник отметил про себя, что и тут, видать, не обошлось без хитрой машинерии: падающие в лоток куски природного топлива были примерно одинакового размера, а значит, на пути из бункера они проходили через специальную дробилку. Все-таки молодцы местные инженеры. Что ни говори, построить такое могли только люди с приличным багажом технических знаний. Тем временем стрелка на манометре заметно поднялась над своим первоначальным положением и почти подползла к части шкалы, обозначенной красным цветом, в связи с чем Ударник решил сделать перерыв в своих физических упражнениях с лопатой.