Алиса открыла глаза. Она всё ещё сидела у сияющего озера, её щёки были мокрыми от слёз. Свет вокруг казался... иным. Не таким ярким, но более тёплым, более живым. Даже пульсация Сердца Древа изменила свой ритм. Оно билось не так ровно и мощно, как прежде, но в его ударах появилась новая, странная мелодия. Словно после долгого молчания оно попыталось заговорить.
Эрафион стоял на том же месте, где и оставил её. Он не двигался, но его поза была напряжённой, как у струны. Когда она поднялась на дрожащих ногах и пошла к нему, он сделал шаг навстречу.
— Ну? — в его голосе прозвучало напряжение, которое он не мог скрыть.
Она посмотрела на него, и её глаза, полные слёз и чужих воспоминаний, встретились с его холодным, испытующим взглядом.
— Я... говорила с ним, — прошептала она. Её голос был хриплым, чужим. — Оно... оно знает. Оно всегда знало.
Она рассказала ему всё. Всё, что видела, что чувствовала. Рождение Тени из их общего страха. Бесполезность прямой борьбы. Её роль как катализатора. Она говорила долго, сбивчиво, подбирая слова, которых не хватало.
Эрафион слушал, не перебивая. Его лицо оставалось непроницаемым, но она видела, как сжимаются его кулаки, как напрягаются мышцы на скулах. Когда она закончила, в гроте повисла тишина, нарушаемая лишь новым, изменённым ритмом пульсации.
— Значит, война, которую я вёл всю свою жизнь... была бессмысленной, — наконец произнёс он. Его голос был пустым, лишённым всяких эмоций.
— Не бессмысленной, — возразила Алиса. — Вы защищали свой дом. Но вы сражались с симптомом, а не с причиной. Причина... внутри вас. Во всех вас.
— И как сражаться с причиной? Как убить собственный страх? Собственную печаль?
— Их нельзя убить. Их нужно... преодолеть. Исцелить. — Она посмотрела на сияющее озеро. — Оно верит, что я могу помочь. Что моё присутствие... что-то меняет. Нарушает привычный ход вещей.
Он медленно кивнул, его взгляд стал далёким, обращённым внутрь себя.
— Катализатор, — повторил он. — Значит, нам нужно изменить самих себя. И ты — тот камень, что брошен в застоявшееся озеро нашей жизни.
— Похоже на то.
Он повернулся и пошёл к выходу. Алиса последовала за ним. Поднимаясь по пандусу, она чувствовала, как город вокруг меняется. Или это менялось её восприятие? Эльфы, которых они встречали, смотрели на них — на своего принца и чужеземку, вернувшихся из святилища, — и в их глазах читался немой вопрос.
Когда они вышли на один из главных мостов, залитый утренним светом, Эрафион остановился. Он обернулся к Алисе.
— С сегодняшнего дня твой статус меняется. Ты больше не пленница. Ты... гость. Союзник. Ты будешь жить не в башне, а в покоях, достойных твоего... положения. У тебя будет свобода передвижения по всему Иллендору.
Алиса смотрела на него, не веря своим ушам.
— Почему? — спросила она. — Почему сейчас?
— Потому что доверие должно быть взаимным, — ответил он. Его взгляд был тяжёлым и прямым. — Ты доверила нам свои видения. Теперь наша очередь довериться тебе. Если ты и вправду катализатор перемен, то эти перемены должны начаться с нас. С нашего отношения к тебе.
Он не стал ждать ответа и снова пошёл вперёд. Алиса стояла на мосту, ощущая на своей коже тёплые лучи утреннего света и прохладный ветерок, игравший её волосами. Она была свободна. Нет, не свободна. Она была чем-то большим. Она была частью чего-то огромного и страшного, но теперь — по собственной воле.
Она посмотрела на свой кулон, сверкавший на солнце. Дешёвая бижутерия, несущая в себе отголосок иного мира. Искра. Катализатор.
«Хорошо, — подумала она, глядя на удаляющуюся спину эльфийского принца. — Посмотрим, какие перемены я могу принести».
Глава 9
Новые покои Алисы находились не в башне-тюрьме, а в одном из живых деревьев на среднем ярусе города. Комната была просторной, с настоящим окном-аркой, выходившим не в пропасть, а на оживлённую улицу-ветвь, где эльфы занимались своими повседневными делами. Вместо плюща дверь закрывалась настоящей, хоть и тонкой, деревянной створкой, которая не запиралась. Внутри была не только кровать из мха, но и рабочий стол, вырезанный из наплыва на стене, полки с свитками и даже небольшая ниша для омовения, где вода струилась из серебряного рыльца. Это был не дворец, но уютное, жилое пространство. Для Алисы, после дней заточения, это казалось величайшей роскошью.
Свобода, однако, оказалась странной. Выйдя на улицу без сопровождения Лаэрона или стражей, она сразу почувствовала на себе тяжесть сотен взглядов. Эльфы не подходили к ней. Они не проявляли враждебности, но и не приветствовали. Они останавливали свои разговоры, когда она проходила мимо, и смотрели — с любопытством, со страхом, с надеждой, с недоверием. Она была диковинкой, о которой ходили самые невероятные слухи. Одна, что она — посланница забытых богов. Другая — что дух самого Леса, принявший человеческий облик. Третья, шептались самые осторожные, — что это утончённая пытка, придуманная Эрафионом, чтобы испытать верность своих подданных.