— Я готов.
Алиса стояла на краю. Она боялась. Боялась его реакции. Боялась своей. Но отступать было поздно.
Она закрыла глаза и погрузилась в себя. На этот раз она не искала ярости или обиды. Она искала... его. Его образ. Его холодную маску, под которой скрывалась стальная воля. Его боль за свой народ. Момент, когда он плакал от её эмоций. Его прикосновение к её щеке.
Она позволила всему этому заполнить её. И на этот раз это были не только негативные эмоции. Было и что-то ещё. Что-то тёплое, щемящее, ранимое. Что-то, что она боялась назвать по имени.
Она открыла глаза и посмотрела на него. И выпустила из себя этот поток.
Свет в зале не вспыхнул. Он... заструился. Тёплыми, золотистыми волнами, которые окутали Эрафиона, словно шёлк. Он не вздрогнул. Он просто сидел, и его лицо преображалось. Исчезала последняя тень холодности. Его губы приоткрылись от изумления. В его глазах отразилась буря — но не разрушительная, а... очищающая. Она видела, как он чувствует её страх перед ним. Её ярость. Её сострадание. И то самое тёплое, нежное чувство, которое она так тщательно прятала.
Он поднял руку, словно пытаясь коснуться этих невидимых струй света. Потом его взгляд встретился с её взглядом. И в его глазах не было ни гнева, ни страха. Было понимание. И что-то ещё... ответное тепло.
Он медленно поднялся на ноги. Свет вокруг него постепенно угас. Они стояли друг напротив друга в полной тишине, и расстояние между ними казалось теперь не физическим, а каким-то иным, гораздо более важным.
— Теперь я понимаю, — тихо сказал он. — Цену твоего дара. И... его красоту.
Он подошёл к ней. Не как принц к подданной. Не как учёный к объекту исследования. А как человек к человеку.
— Ты не должна делать это в одиночку, — повторил он. — С сегодняшнего дня я буду в круге с тобой. На каждом сеансе. Мы будем делить эту ношу. Поровну.
Алиса смотрела на него, и комок подкатил к её горлу. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
Он протянул руку. Не для прикосновения. А как жест доверия. Союза.
— Вместе, — сказал он.
И она, преодолевая дрожь в пальцах, положила свою руку в его. Его ладонь была тёплой и сильной. И в этот момент она поняла, что всё — страх, боль, одиночество — возможно, действительно того стоило. Потому что в этом безумном, умирающем мире она нашла не просто цель. Она нашла руку, которая была готова держать её в самой гуще бури.
Глава 11
Решение Эрафиона делить с Алисой бремя её дара стало переломным. Следующие сеансы в зале с пульсирующим кругом проходили иначе. Теперь в центре сидели не только страждущие эльфы, но и их принц. Он не был пассивным участником. Он садился спиной к пришедшему, лицом к Алисе, и брал её руки в свои. Его присутствие было якорем. Опора.
Когда Алиса погружалась в омут чужой боли, её собственная, уже знакомая дрожь, теперь наталкивалась на твёрдое, спокойное сопротивление его пальцев. Она чувствовала, как его собственная сила, его воля, текут к ней по этому соединению, становясь буфером между её хрупкой человеческой психикой и штормом эльфийских эмоций. Она была катализатором, а он — стабилизатором реакции.
Это меняло всё. Теперь она могла погружаться глубже, дольше, не рискуя сгореть. И эффект усиливался. Если раньше она лишь пробуждала чувства, то теперь, через их связь, пробуждённые эмоции как бы фильтровались и структурировались его волей. Горе не просто выплёскивалось наружу — оно превращалось в печальное, но очищающее воспоминание. Ярость — в решимость бороться. Страх — в осторожность.
Эльфы выходили из круга не опустошёнными, а... преображёнными. В их глазах, вместо прежней апатии или отчаяния, загорался новый огонь. Они шли не плакать в подушки, а действовать. Ремесленники с новым рвением брались за инструменты, матери с удвоенной нежностью ухаживали за больными детьми, воины с обновлённой яростью тренировались на плацах.
Слух о том, что сам принц делит с чужеземкой её тяжкий дар, облетел весь город. Это вызвало сначала шок, а потом волну чего-то, что давно не витало в воздухе Иллендора — восхищения. И не только им, но и ею. Алиса из загадочной и страшной «Носительницы Света» постепенно превращалась в свою. В ту, кому доверяет их лидер. В ту, кто несёт с ним одно бремя.
Однажды вечером, после особенно долгого и трудного дня, Лаэрон принёс ей ужин в её покои. На его лице играла широкая улыбка.
— Ты не поверишь, что я сегодня видел, — сказал он, расставляя на столе тарелки с фруктами и орехами. — На центральной площади! Дети играли! Не просто сидели, а именно играли! Бегали, смеялись! Я не слышал такого смеха... кажется, никогда.
Алиса смотрела на него, и усталость будто отступала. — Правда?