— Клянусь Сердцем Древа! И... и смотри. — Он протянул ей маленький, грубо вырезанный из дерева цветок. — Это тебе. От одной из девочек. Она сказала: «Передай светлой госпоже. Пусть ей будет светло, как она сделала светло нам».
Алиса взяла цветок. Резьба была неумелой, но в ней чувствовалась старательность. Она сжала его в ладони, и по её щеке скатилась слеза. Не от горя. От чего-то совсем иного.
— Спасибо, Лаэрон.
— Это тебе спасибо, — он посмотрел на неё с теплотой, в которой не было и тени былого любопытства или жалости. Только уважение. — И отцу. Вы... вы творите чудо.
Чудо. Да, это было похоже на чудо. Но у каждого чуда есть своя цена.
Как-то раз, после сеанса с молодой парой, потерявшей ребёнка, Алиса и Эрафион, как обычно, сидели в центре круга, всё ещё держась за руки, пока зал не опустел. Волна горя была особенно сильной, и Алиса чувствовала, как её собственное сердце сжимается от чужой потери. Она пыталась отдышаться, глядя на их сцепленные пальцы. Его рука была твёрдой и надёжной.
— Я сегодня... чуть не сорвалась, — тихо призналась она. — Их боль... она была такой острой.
— Я знаю, — его голос был спокоен. — Я чувствовал. Но ты удержалась. Мы удержались.
Он не отпускал её руку. Его большой палец слегка провёл по её костяшкам. Это было почти неосознанное движение, но от него по всему её телу пробежали мурашки.
— Раньше, — начал он, глядя куда-то поверх её головы, — я думал, что сила — в умении не чувствовать. В отрешении. Холодный разум — вот оружие правителя. — Он перевёл взгляд на неё. — Ты показала мне, что я ошибался. Сила — в умении чувствовать и не сломаться. В том, чтобы пропустить боль через себя и превратить её в действие. Этому... мне нужно у тебя поучиться.
Они смотрели друг на друга в густеющих сумерках зала. Свет пульсирующих узоров на стенах отбрасывал подвижные тени на его лицо. Алиса видела в его глазах не принца, не правителя, а человека. Уставшего, несущего неподъёмную ношу, но нашедшего в себе силы идти дальше. И в этот момент она поняла, что то тёплое, щемящее чувство, которое она так боялась признать, уже выросло и окрепло. Это было не просто влечение. Это было нечто большее.
Он, казалось, читал её мысли. Его взгляд стал пристальным, тяжёлым. Он медленно, будто преодолевая невидимое сопротивление, поднял свою свободную руку и коснулся её щеки. Так же, как тогда, в её комнате. Но на этот раз в его прикосновении не было изумления. Была нежность. И вопрос.
Она не ответила словами. Она лишь прикрыла глаза, прижавшись щекой к его ладони. Это было всё, что ему было нужно.
Их первый поцелуй был не страстным, а скорее... вопросительным. Тихим, осторожным прикосновением губ, полным невысказанных страхов и надежд. Это был поцелуй не между принцем и чужеземкой, а между двумя одинокими душами, нашедшими друг друга в кромешной тьме.
Когда они наконец разомкнули губы, он не отстранился. Он прижал её лоб к своему, и они сидели так, дыша в унисон, в полной тишине, нарушаемой лишь ритмичным пульсированием магии вокруг.
— Я не знаю, что будет дальше, — прошептал он. — С моим народом. С нами.
— Я тоже, — ответила она. — Но теперь... теперь мы не одни.
Он обнял её, и она уткнулась лицом в его плечо, вдыхая знакомый запах дождя и кожи. В этом объятии не было страсти. Было обретение дома. Того дома, которого у неё не было ни в Москве, ни в этом мире. Дома в лице другого человека.
Их идиллия длилась недолго. Всего несколько дней спустя, во время очередного совместного сеанса, произошло нечто непредвиденное. В круге сидела пожилая эльфийка, потерявшая в Увядании всю свою семью. Её горе было не острым, как у других, а старым, выдержанным, как уксус. Когда Алиса, как обычно, погрузилась в её эмоции, она вдруг почувствовала не привычный поток, а нечто иное.
Вместо горя она ощутила... зияющую пустоту. А затем — резкий, болезненный толчок. Не в эмоциональном, а в почти физическом плане. Словно кто-то дёрнул за невидимую нить, связывающую её с эльфийкой.
И тут же её сознание, через эту нить, рванулось не в душу старухи, а куда-то дальше. Сквозь неё. Как по проводу, её восприятие помчалось по улицам Иллендора, влилось в знакомое, леденящее безмолвие Мёртвого Квартала и вонзилось в самое сердце Тени.
Она снова увидела его. Ядро. Но на этот раз оно было не пассивным. Оно почувствовало её. И оно... ответило.
Вместо того чтобы поглощать её сознание, как она ожидала, Тень послало встречный импульс. Не боли, не тьмы. А информации.
Это был не образ и не мысль. Это был... вирус. Чёрный, липкий, отравленный пакет данных, в котором содержалось невыносимое знание. Она увидела не будущее, а самое страшное из возможных настоящих.